Голос в оливковом саду

Голос в Оливковом саду. В том признаюсь, Что на свете превыше всего Родину ставил. И ежели грех мой таится именно в этом, Готов отвечать за него. Пусть покарает меня справедливая Божья десница, Ибо светило Господне считал я всегда Солнцем отчизны, ее достоянием и светом. Лился ли дождь, или снег покрывал города, Я прозревал достояние отечества в этом. О, Палестина! Я верил в тебя, но, молясь животворящими душу Словами твоими, с Грузией милой вовек не Утрачивал связь. Прежде всего я молился отчизны во имя. Слово отчизны мне слышалось в слове любом. Небо грузинское чувствовал отчим пределом, Ибо под небом отечества даже рабом был бы и В горе я счастлив душою и телом. О, Палестина! По вехам грузинских дорог шел я к тебе, За отчизну молясь неустанно, ибо вне родины Верить в бессмертие не мог. На стороне не искал патриаршего сана. Если достоин я гор и уселий родных, То потому, что и сердце, и честь, И дыхание, как на алтарь, я пожертвовал только на Них, схиму и пост в Палестине предвидя заранее. Все, что Творец мне однажды тобою дано, В плоть внедрено, влито в кровь через дни сквозь Ночи, все, что потеряно, прожито, Обретено, все безраздельно принес я на жертвенник Отчий. И потому на исходе последних минут В дальнем краю, в палестинских моих Палестинах Слезы мои На грузинскую землю текут, песни мои Пребывают в горах и в теснинах. И потому пред тобой, преклоняя главу, Родину вижу, смотрю на родимые лица. В монастыре палестинском дышу и живу Лишь для того, Чтоб за счастье отчизны молиться.