Слуги хорона

В застывших глазах, стекленея, замерз перевал. Сквозь синие полосы часто пульсирует кровь. Сегодня мой друг у меня на руках умирал, В немом изумлении вскинув разбитую бровь. Как знать, скоро ль выпадет срок За райскую пасть в высоту. И пригоршни страха все прыг да все скок. И жалят все мимо, и мимо, и мимо, И мимо меня. Пустоту. Пустоту. Пустоту. Пустоту. Как знать, где прорублен мой выход в скалистом Дворце. Я знаю, на чьей-то недремлющей мушке сижу. И мало мне радости в том, что пока еще Цел. И нет во мне грусти за то, что хожу По ножу. Но пуля, нашедши висок, Не видясь меня стариком. И медные птицы все прыг да все скок, Клюют мои зерна все мимо и мимо, И мимо меня. Молоко. Молоко. Молоко. Молоко. Я знаю, в какой-нибудь близко крадущийся миг С моими мечтами врага совместится прицел. Все дни, что я прожил, и все, чего в Жизни достиг, Под маской молчанья застынет на бледном лице. Ты знаешь, родной мой браток, В бою расставаться нельзя. Но демоны мести все прыг да все скок. И стрелами тьмы полосуют все мимо и мимо, И мимо меня. По друзьям. По друзьям. друзьям. По друзьям. Сигаретного Дыма удушливо-едкий заслон Добьется до дома в дожде, что похож на грибной. И кто-то в ту ночь постучит в опечаленный дом Руками смертельной тоски, как небесной водой. Надежд моих выкроен клок Из горьких невзгод полотна. Но слуги Харона все прыг да все скок Бежат обо мне с каждым выстрелом злее и злее. И все бесконечней война. Война. Война. Война. Мы прем, нарожен, задание в азарте вражды, Как все душу в зубы и пыльный ландшафт на Таран. Привычка войны получить полводы вполбеды Внутри надрявила тысячи ноющих ран. Кладут к колоску колосок, Сжинают жнецы без труда. Их медные косы все прыг да все скок, Как в землю, как в небо вонзаются в память Мою. Навсегда. Навсегда. Навсегда. Навсегда.