В 1922 году Шведская академия и Нобелевский комитет

В 1922 году Шведская академия и Нобелевский Комитет присудили Альберту Эйнштейну Нобелевскую Премию. Премия присуждается Альберту Эйнштейну за открытие Закона фотоэлектрического эффекта, А также за его работы в области теоретической Физики. Господин Эйнштейн один из самых оригинальных умов, Которые я встречал. Несмотря на молодость, он уже занял весьма почетное Место среди виднейших ученых своего времени. Анри Пуанкаре: Я считаю, что работа Эйнштейна это величайшее Открытие человеческой мысли, касающееся природы, Открытие, в котором удивительнейшим образом Сочетаются философская глубина, Интуиция физика и математическое искусство. Я восхищаюсь им как творением искусства. Макс Борн: По своей смелости эта теория превосходит все, Что было достигнуто до сего времени. По своей глубине и последствиям переворот, Вызванный принципом относительности в сфере Физических воззрений, можно сравнить только с тем Переворотом, который был произведен введением Картины мироздания, созданной Коперником. Макс Планк: Я вам пишу, чтобы узнать, существуете ли вы в Действительности. Девочка из Британской Колумбии. Путешествия, чтение лекций. Голландия, Чехословакия, Австрия, Америка, Франция, Япония, Индия, Китай, Испания, Англия. Британский верховный комиссар Поселил чету Эйнштейнов в своем дворце и принял на Себя роль гида. При каждом выезде Эйнштейна палили пушки. Но возвратимся к главному. Сократовский диалог. Писатель Мёрфи: Вместе с нашим другом Планком я принимал участие в Написании книги, посвященной главным образом Проблеме причинности и свободы человеческой воли. Эйнштейн: Честно говоря, я не понимаю, что имеют в виду, Когда говорят о свободе воли. Например, я чувствую, что хочу закурить трубку и Закуриваю ее. Но каким образом я могу связать это действие с Идеей свободы? Мёрфи: Но сейчас в физике модно приписывать нечто вроде Воли даже обычным процессам, происходящим в Неорганической природе. Эйнштейн: То, о чем вы говорите, не просто лишено смысла, Это бессмыслица, с которой нужно всячески бороться. Мёрфи: Ученые называют это индетерминизмом. Эйнштейн: Индетерминизм? Понятие совершенно нелогичное. Что они подразумевают под индетерминизмом? Утверждение, что время прибытия какого-то поезда в Берлин индетерминированно, бессмысленно, Если не указывать, по отношению к чему оно Индетерминированно. Если поезд вообще прибывает в Берлин, То чем-то момент его прибытия детерминирован. То же относится и к атомам. Я убежден, что события, происходящие в природе, Подчиняются какому-то закону, связывающему их Гораздо более точно и более тесно, Чем мы подразумеваем сегодня, когда говорим, Что одно событие является причиной другого. Ведь в этом случае наша концепция ограничивается Лишь тем, что происходит в один отрезок времени. Мы ведем себя как ребенок, который по одному стиху Судит о целой поэме, ничего не зная о ее Ритмическом рисунке. Или как человек, начинающий учиться игре на Фортепиано и способный улавливать связь какой-нибудь Одной ноты с непосредственно ей предшествовавшей или Следующей за ней. В какой-то мере такой подход может оказаться вполне Удовлетворительным, если иметь дело с очень простыми И незамысловатыми сочинениями. Но такого подхода явно недостаточно для Интерпретации фуг Баха. Мёрфи: Если позволите, я произнесу небольшую речь. Я буду говорить не потому, что мне приятно слушать Самого себя, хотя, разумеется, и это обстоятельство Играет не последнюю роль. Какой же ирландец не любит слушать самого себя? Мне хотелось бы узнать вашу реакцию на мое Выступление. Эйнштейн: Разумеется, Я слушаю. Мёрфи: Судьба или предопределение составляет основу Греческой драмы. Эйнштейн: Судьба или предопределение и принцип Причинности не одно и то же Мерфи: Я знаю. Но ученые живут в том же мире, что и Остальные люди. Некоторые из ученых посещают митинги И ходят в театр, и большинство из тех, Кого я знаю, по крайней мере здесь, В Германии, следят за литературой. Они не могут избежать влияния той среды, В которой живут. А среда в настоящее время в основном характеризуется Борьбой за избавление от причинных цепей, Опутавших мир. Эйнштейн: Но разве человечество не всегда боролось за Избавление от причинных цепей? Мерфи: Я считаю, что в настоящее время люди начинают Сознавать неизбежность неумолимой последовательности Событий. Помните, у Шоу: "Ты слышишь, сказал Цезарь, Те, что ломятся сейчас в ворота твоего дворца, И они тоже верят в отмщение и убийство. Ты убила их вождя, и они будут правы, Если убьют тебя. А тогда, во имя того же права, разве я Не должен буду убить их за то, Что они убили свою царицу и быть убитым в Свою очередь их соотечественниками за то, Что я вторгся в отчизну их? И что же тогда останется Риму, Как не убить этих убийц, чтобы мир увидал, Как Рим мстит за сынов своих и за честь Свою?" Эйнштейн: Разумеется, в том, что вы сказали, есть доля истины, И я убежден, что распространенная в настоящее время Мода применять аксиомы физической науки к Человеческой жизни не только полностью ошибочна, Но и заслуживает известного порицания. Я не понимаю, почему нужно было поднимать такой шум, Когда оказалось, что на принцип причинности в Современной физике приходится наложить какие-то Ограничения. Такая ситуация отнюдь не является Новой. Мерфи: Профессор, позвольте обратить ваше внимание На то, что в один прекрасный день может произойти С вами, когда вы будете кататься на своей яхте По озеру. Вы всегда рискуете внезапно перевернуться Из-за неожиданного порыва ветра. Этим я хочу сказать, что позитивист мог бы без Особого труда опровергнуть ваши рассуждения. Если вы скажете, что ученый занимается тем, Что проводит свои умственные построения на строго Математической, логической основе, Вас тотчас же обвинят в поддержке субъективного Идеализма. Эйнштейн: Но это было бы смешно. Мерфи: Разумеется, такое обвинение было бы Необоснованным. Но в британской прессе так широко Распространено мнение, что вы разделяете теорию, Согласно которой внешний мир является производным от Сознания. Эйнштейн: Ни один физик не верит в то, что внешний Мир является производным от сознания, Иначе он не был бы физиком. Следует отличать литературную моду от высказываний Научного характера. Мы не можем логически доказать существование Внешнего мира. Более того, Вы не можете логически доказать, Что я сейчас разговариваю с вами или что я Нахожусь здесь. Но вы знаете, что я здесь, И ни один субъективный идеалист не сможет убедить Вас в противоположном.