Карим

Фиолетовый и зеленый. Из тени руки проступили, щупая отрезы. Из окна падал косой свет или же весь прилавок Заливался светом раннего утра. Он выложил тяжелые свертки на сукно, И пылинки летали в световом столбе. А вот здесь шитье. Узоры хорошо вытканы. Эти дорогие. Серое на голубом, и ткань отливает серебром. Это из Китая. Ты меня любишь? Кофею? Носом послышался раздражающий запах. Он перекрывал запах халатов и пота, Который внес с собой помощник на плече. Свертки одни были будто надушены, другие проложены Пергаментом. Кое-где сукно было прожжено, в этих местах его Сместили на боковины, заштопали в оттенок. Карим закурил, но тут же затушил огонь. Прокурим ткани. От побелки белые кусты, битком набито пузо. Трамвайный поворот, проложенный маршрут, тоска по Тому, где не был никогда. Предположим, залы Эрмитажа. Есть такие женские уверенные в себе фигуры, Сплющенные в купальниках хороших и будто не Меняющиеся из века в век, толкают животом Привратника решетку, и из машины пение Муслима, И дети-первоклассники с их мамой в упругих Шароварах. Работяги говорят о мастурбации. Мамочки ведут детей из школы. Девочка изображает что-то. Карим, пошли покурим во двор и чая выпьем. Маленькие зеленые стаканчики с чаем в чайханах. Повар кивает мне, здоровается. Остальные треугольником на бордюрах глядят свои Телефоны, ведя связь с далекими близкими. Карим, что делают дети? Старший сын в Швейцарии, Младший тут мне помогает. Дочери дома, им сюда незамужним нельзя. Учатся. Закупка канцелярии: альбомы для рисования А4, Тетради в клетку, в линейку, карандаши и ластик, Ручка шариковая, контурные карты, линейка, Транспортир, циркуль, пенал. Шелковая красная кисточка на память. Пластмассовый плоский значок, изображающий китайский Фонарик. Прокурим ткани, а их надо хранить в сухом месте. Да еще моль. Тюки, тюки сарафанов, мехов душных, Старых, ободранных, вручную пуговок пришитых, Простеганных, кудрявых, кучерявых, Каракулевых, с вихром военным липким надо лбом. И вкус железа у воды. Строчки двойные и гвозди, и мох понизу, Сырое место, и побелка поверх, Листья в побелке. Торчат созревшие растения тонкие, шелушится в руках Полынь. Вихры подносят чарку к губам, Закуривают папиросу, да и глядят в забор, В перевзор. Лошадиные морды целуют лопухи, Обнимают губами, клонят глаз, отгоняют мошкару. Вихр говорит: "Погиб мой товарищ и брат Иван, Пал смертью храбрых, защищая склон, вал". Да не теряй темляк, земляк. В комнате полумрак и с квадрата окна свет, Пахнет лошадиной сбруей, немного затхло. На диване разбросаны подушки и лоскутное ситцевое Одеяло. На улице шутят родитель номер один и Родитель номер два. В синем бархате дамы, в масках все циркачи. Жемчужно-пепельное небо. Еще немного и абстракт. Тут цвет охреющего снега. Вблизи, вдали ветки тонкие летят и плотный занавес Лесов в последнем окрике этого дня. И в реку ту не бросишься никак. Кстати, та же гамма выше у Гойи. Лишь капель-намек на бордо и бархатное темно-голубое Платье фантески. Между словами со словами есть напряженное натяжение, Которое создает дополнение. Разболтанные солдаты в разноцветных шинелях синих, Зеленых, серых. Кто-то пытается вытянуться по стойке Смирно, кто-то сутуло бредет защитном хаки. И не солдат он, а просто прохожий-неформал образца 2024 года. Из лета 2048-го это видится пыльным, Как сентябрьский двор с трупами птиц от жары. Уже исчезнет папа, и белые машины устареют, И ты перестанешь теряться, и я постарею. Двор обновится не раз новой детской площадкой, За окнами джаз, провода отрежут окончательно, Траву пересадят, дом, наконец, выкупят. Возможно, в нем будет магазин или детский центр. В сквере исчезнет туалет, в ДК откроют танцы и Так далее. Не рассказывай мне, как у тебя на плече кто-то Спит. Известен момент, когда ты закончишь ритм. Пинг-понг бол твоя вторая подача. Девочка играет камнем летом 1603 года во время Малого ледникового периода. Пока были только звуки за твоим голосом в телефоне, Открываемого подъезда домофона. Было ощущение, что город уютнее, деревяннее. Ты заходишь в парадное, поднимаешься по чугунной Лестнице и так далее, далее, далее. В моем воображении садишься в прихожей устало или Же, не снимая камзола, кафтана, проходишь по темной Светлой комнате к письменному столу и, царапая Бумагу, пишешь. Потом откидываешься в кресле, Ищешь кофе, папиросу, остатки со вчерашнего бала. Хочется, конечно, свернуть с Литейного во двор с Деревьями. Конечно, хочется свернуть с Литейного Во двор с деревьями. Не рассказывай мне, как у тебя на плече кто-то Спит. Да, не теряй темляк, земляк. В синем бархате дамы, в масках все циркачи. Маленькие зеленые стаканчики с чаем. Повар кивает мне. И бархатное темно-голубое платье. Бархатное темно-голубое платье. Провода отрежут окончательно. Хочется, конечно, свернуть с Литейного во двор с Деревьями. Потом откидываешься в кресле, ищешь кофе, папироску, Остатки со вчерашнего бала. И так далее, далее, далее.