Бездонный океан E

Я был там, был. Я слышал эти стоны и видел, как пронзает чью-то Плоть. В нагое тело входит невесомый и жгучий Сгусток боли. Мелочи жизни: луна, чак-чай. Взаимная любовь, счастье хоть в оском тает. Два два ноля два год, месяц май. За окном дождь, тоска хоть волком лай. Я задыхаюсь, утопая в пыльном воздухе, Маюсь. Наладить пытаюсь контакт со знанием, Каюсь. Книги листаю, камине сжигаю истоки истины. Туфли засыпаны кленовыми листьями. Звонила любимая, надо, влилась, Что любит. Но в глубине души, сука, Меня ненавидит. Сва месяца темпо в песочных минут летели. Я двигал ногами от могилы до колыбели. На теле вены кипели, скрыпели цепью качели. Капелью пели в постели, потели поклонники лиц. Стоп! На глазах изменила. Готовся с хахалем стонать под дулом ТТ плетина. Я видел этот взгляд с имитацией любви. Их уводили в шахты, затачивали клинки. Жизни капали в бездонный океан тоски. Слепой священник улыбку в слезах таил. Седой младенец лакал молотков колодцы. Лунная мать отведала свинца девять унций. Тела бездомных сжигали в чугунном блюдце. Насиловали паршивых там с пистолетами. Ангел стучал в окно: «Спасти меня поздно». Под ногами пластиковый пол или темное дно. Лампа тускло светила в мой кабинет в седой паутине. На тумбе гнили мясные блюда, запыты елидой. А может тикай той, что любит потыкать в них. Она пиха на синтетике, сука, что любит секс. И каждый тыке насаживал клятвы счастья от каждой Самодовольной масти. Как математик вычислял мать. Виновный дважды платит сучьи слезы, Тушь, дегтем на платье. Отдавал свою душу, моя душа обжигалась. Шепотом пел в ночи, ночь тут же кончалась. Я стучал в небеса, пил воду с волком пустыни. Не хотел уходить, ждал, пока солнце остынет. Выдыхал туманом тяжко, вдыхал воздух обмана. На заднем плане звучала мелодия из классики Бах. Я видел этот взгляд с имитацией любви. Их уводили в шахты, затачивали клинки. Жизни капали в бездонный океан тоски. Слепой священник улыбку в слезах таил. Седой младенец лакал молотков колодцы. Лунная мать отведала свинца девять унций. Тела бездомных сжигали в чугунном блюдце. Насиловали паршивых там с пистолетами. Ангел стучал в окно: «Спасти меня поздно». Взаимная любовь, счастье хоть в оском тает. Я двигал ногами от могилы до колыбели. Под ногами пластиковый пол или темное дно. Их уводили в шахты, затачивали священник Улыбку слезах таил. Бездомных сжигали паршивых там с пистолетами.