Баллада о бессмертии

Начну рассказ теперь. Жаль, если не сумею, Как наш товарищ пел В двадцатом перед смертью. Он умер для того, Чтоб мы не умирали. Каратели его из раненого брали. Заржавленным прутом испытывали силу, Умаялись потом, велели рыть могилу. "А может, ты споешь?" Смеясь, спросил хорунжий. "На тот ли путь ты идешь, увешанный Оружием?" Луна ползла, как тиф, безжизненно, Сурово. И вздыбился мотив, и зазвучало Слово. Пел песню комиссар, пел, Выбрав гимн из гимнов, пел, будто воскресал, Пел, голову закинув. Пел, будто пил вино, пел, хвастаясь здоровьем. "Мы, наш он пел, мы новый мир построим". Был темным, как земля, и мокрым, Как из бани. Пел, еле шевеля разбитыми Губами. Шло слово не в такт, упрямо повторялся, И получалось так, что он не пел, А клялся. Литые фразы шли, с зарей Перемешаясь. Хорунжий крикнул: "Пли!" А песня продолжалась. Было в грозе сроки, светилась и трубила. В руках у солдатни плясали карабины. Дрожали молодцы, ни встать и ни прытьи. Великие певцы, Пожалуйста, Замрите. Смотри, уходит мгла, Светлеет поднебесье. И силу набрала расстрелянная Песня. Широкий день встает над Жизнью недопетой, а песня так Звучит уже над всей Планетой.