Перед пушками, как на парад

Встали те, кто у Зимнего выжил. Расстреляли мятежный Кронштадт, Как когда-то Коммуну в Париже. Ведь не дрогнула ж чья-то рука На приказ, что достоин Иуды. Только дрогнули жерла слегка, ненасытные Жерла орудий. Справа маузер, слева ФС, Острия златоустовской стали. Продотряды громили окрест городов, Что и так голодали. И неслышно шла месть через лес по Тропинкам, что нам незнакомы. Гулко ухал кулацкий обрез, да ночами Горели угоны. Я дыму За верстою версту, Мое детство прошло скоморохом, Чтоб потом Златому Кресту помолиться с Молитвенным вздохом. По зеленым лугам и лесам, по Заснеженной царственной сини. Может, кто-то другой лесам, разбросал Я себя по России. Я тоску под осенним дождем Промочил и снегами забросил. И с тех пор мы мучительно ждем, Долго ждем, когда кончится осень. Свою ненависть дал я врагу, сад украсил я Нежностью легкой. Я печаль в деревянном гробу Опустил по Доминь на веревках. Моя радость под солнце морковкой Засверкает в онехоженных травах. Загремит она первой грозой, заиграет в Глазах браковарах. Мое счастье в зеленом пруду Позапуталось в тине замшелой. Я к пруду непременно приду и нырну За ним с камнем на шею.