Пурга о микробе

Микроб устал. Он бился с мылом "Сейвгард". И будь оно хоть чуточку проворней, он был бы Трупом, Чистым и холодным. А так он жив. Он дышит тяжело, бока свои вздымая, Словно лошадь, что, покурив ответного удара, Свалилась по дороге в Вашингтон. Микроб вздыхает. Тяжкая обида давно уж точит душу инфузорию, А память неотмщенных поколений зовет на вечный Беспощадный бой. Ведь было, было! Не было галактик, планет, небес, Воды и кислорода, а только легкодушные микробы Порхали в темноте небытия, крутя хвосты шныряющим Кометам, на солнце греясь и под ним же множась, Они резвились в микро-макрокосме, Притихшем в ожидании скачка. И вот в порыве жизнеутверждения они сплелись во Что-то, блин, такое, что резко изменило ход Мгновенья. И все вдруг по-иному понеслось. Возникли земли, рыбы, реки, птицы, Поперли вверх секвойи и березки. И кто-то дал кому-то палкой в челюсть, И нате появился человек. Вот тут и началась, простите, лажа, Поскольку этот сын ошибок трудных вдруг возомнил Себя венцом творения. И вот беда поверил в это сам. И как бывает часто в нашей жизни, Чтоб кто-то не сказал ему всей правды, Он сразу стал мочить, не разбирая, Всех тех, кто создал собственно его. Сначала он облизывал ладони под видом, Что на них осталась пища. Потом решил, что руки это мало, И начал бегать голым под дождем. Потом придумал, падла, спиртоносы, Что убивают все живое сразу, и начал протираться И снаружи, и, что гораздо чаще, Изнутри. И слово то придумал: Гигиена Гиена. Тьфу ты, Господи помилуй! Да что сказать? Стерилен он снаружи и изнутри стерилен Головой. Микроб уснул. В объятиях Морфея он воспарил и стал почти Свободным, и связь времен распалась на микробы, Что снова стали сутью бытия. Он спит, А паразитка тетя Ася, В девичестве Ассунта Виллабаджо, Уже нагрела воду на конфорке и всыпала Смертельный порошок.