Йорик, Йорик...

Йорик, Йорик, ты, видно, забыл: У забав шутовских есть пределы. О, как ты остроумно и смело с господином когда-то Шутил! Господин хохотал до слезы, До слезы хохотали и гости, и борзая, Забывши про кости, улыбалась, отвесив язык. И, господский поправ пьедестал, Ты развенчивал тупость и скупость, Ты высмеивал барскую глупость. Ты, ты, ты, боже, как ты блистал! Ты смеялся над бренностью тел и кричал, Что бессмертны лишь души, а елеем залитые уши это Только несчастных удел. Ты лакеев стирал в порошок, и лакеи смеялись до Колик: "Ну, давай, заверни-ка соколик! Ах, как остро! Ах, как хорошо!" Ах, наивные дети земли! Чуть не в голос они хохотали и когда тебе Шею ломали, и когда за конюшню несли. Отсмеявшись, уснули века господин и уставшие гости. Лишь борзая, забывши про кости, На луну заскулила слегка.