Календарная летопись

Первого, первого, первого нынешней эры Утром внезапно взошло и нарушился сон. Низкие мысли в высоких слоях атмосферы Очень мешали писать про теченье времен. Третьего первого утром опять накатили. В Нордплатцензеве случился случайный цурех. Жерех почти не клевал, но его изловили. В Хантах Тамыш монополию ввел на урюк. Пятого снова взошло, но в шестнадцатом веке Петр без фильтра всухую разбил трек "Рунуррр". После текилы совсем одурели ацтеки. Били тарелки, крича: "Это не Байконуррр". Ай-яй-яй! Ай-яй-яй-яй! Ай-яй-яй! Ай-яй-яй-яй! В этот же день, но уже в позатынешнем годе, Если смотреть чуть правее, то слева от вас Вдруг ощутилась с утра аномалия в природе. Вроде все тихо, спокойно и на тебе в глаз. В тридцать шестом по приколу поставили к стенке. Радости было на всю, извините, Страну. Года за два посбивали ступни и коленки. В тридцать восьмом передвинули дальше к окну. Двадцать девятого вроде взошло, Но недолго. Слабенько так посветило и сдохло совсем. Справа на снимке немецкие дети в обновках. Слева на снимке ненецкие дети во сне. Ай-яй-яй! Ай-яй-яй-яй! Ай-яй-яй! Ай-яй-яй-яй! На тридцать пятом году после бурных дебатов Снова ввели то, что вывели сто лет назад. Классик послал на три буквы героя в Саратов. Банка чернил измазюкала чистый квадрат. В ночь на шестое взошло, ну, врать, Не успели. Жук Лароцкий убрал все в свои закрома. От огорчения жука Лароцкого съели. Утром болели мозги. Наступила зима. В две тысячи третьем поймали писателя-летописца. Клялся-божился, что пишет, мол, Не на заказ. Били по ребрам недолго, Но точно и чисто. Утром добавились в летопись несколько фраз. Ай-яй-яй! Ай-яй-яй-яй! Ай-яй-яй! Ай-яй-яй-яй! Ай-яй-яй-яй!