Симфонические этюды, соч. 13: Этюд XII. Finale – Allegro brillante

Piano, piano, piano. Точнее, даже легче, piano. А, именно! Маленькое виолончельное отъёбышво Немножко много уже, слишком близко было к форте. Чтобы основался, эти два такта всё-таки на piano, Несмотря на Виолончель. Для меня слишком громко. Немножко ниже. Потом, когда он возвращается, Тут больше крещендо, чем в первом. Кончики. Что-то я здесь слышу такое... Что-то мне не хочется, чтобы как можно более сильная Фраза была. Длинная лига, длинная лига. Чувствую я это как можно больше. Одно. Сильнее, сильнее. А ты сейчас играешь там, да? Так, да. Это одно из тех неудобных мест. Павел Васильевич, вы знаете, у Ли--в Шомане ведь Так написано. Я проходил эти этюды с Владимиром Владимировичем Сафронниковым. Ах, вы проходили, да? Ну, можно и так играть, конечно, да. Да. Но играя так, в этом вот изложении, Очень следить немножко ещё больше за гармонией. Правда? Мне бы хотелось, Гармония чтобы была тоже выдержана, Вот эти длинные ноты. Гармония так же, Как, мелодия. Нет, не что... Дименто, дименто тут нет. Фраза недостаточно кончилась для меня. Ну, Почему не Кон-- Может быть, и удобнее, когда тут шумно? Ты пробовал и то, и другое, да? Это гораздо менее удобно вообще. Но чтобы тут. Точно. Теперь дименто, обязательно дименто. Вот лига на четыре такта, правильно? Лига на четыре такта, почувствуй её. Legatissimo, но ровно в темпе, Чтобы ритм ещё немножко точнее идти. Чтобы ритм идёт-- Но legatissimo, абсолютно ровно. Вот. Надо сразу! Именно! Понимаешь, в чём дело? Мне бы очень хотелось, чтобы то, что я так Ясно здесь чувствую, что, по-моему, указано Совершенно точно Шомана. А не надо сразу. Сыграй ещё раз. Да. Не, не слишком, не слишком. Немножко слишком мне показалось после этого. Сыграй раз. Понимаешь, это настолько полнозвучно, Так роскошно, так, понимаешь, гипертрофированно Почти в своей звучности, что здесь, когда уже нет Баса, наконец, когда он не держит, хочется немножко Скромнее дать оркестровку просто, Немножко меньше звука, да. А ну сыграй ещё раз давай. Это всё. Да, одну минутку. Я тебе говорил, некоторые пианисты играют просто, И они никакого греха большого здесь не делают. Играют так. Что я не всегда достаточно слышу, это тот, То sforzato на длинном ля-бемоль. Чтобы они здесь играют октавами, Как некоторые пианисты играют. Ну конечно, они имеют какое-то право, просто я-- Это было бы резонно, но все-таки что он этого Не написал? Он написал, Чтобы было больше sforzato. Нет, мне именно не хватало, вы заметили? Не да--нижний, нижний ля-бемоль, который так долго Длится, два такта почти, она должна немножко громче Прозвучать, тогда будет достаточно грандиозно Звучать. Нет, это-- Нет, это-- Все-таки вот так вот. Пиано. Попо. Немножко замедлись все-таки, это невозможно. Рубинштейн себе многое позволял. Мне кое-что дядя рассказывал как раз. Очень много себе позволял, чего нет в нотах. Антон, конечно. Ну сыграй. Немножко больше ритардандо здесь можно. Во А говорю второй раз еще больше ритардандо, Чем в первый. Ну, немножко уже здесь даже. Нельзя так ровно. Антон наш был--дядя всегда Напевал, это было в их время тогда, Во время Антона Рубинштейна, еще было принято Напевать это. Антон наш был лаечку, Ни чая, но сломал. Так все пели. Было изящное такое на пьесах. И чтоб не было. Ну, Антон был до окаяна ритмиров, поэтому можно было Нем сочинить такую частушку, понимаете? Ну и чтоб не было то Антон наш был Лаечку, ни чая, но сломал. И все время один тот же ритм. Эти маленькие, Понима--маленькие вот уклонения от ритма именно в Самых ритмических местах это особенно нужно. Это закон диалектики, вот все та же диалектика, О которой мы говорим. Ну давай, Светик. Вот немножко свободнее. Нет, именно я бы сыграл как бы в-- Настоящее стаккато. Свободное стаккато. Так, свободнее немножко. Немножко левой, немножко Правой, Чтобы тихий. Полет, полет! Так шикарно. Ладно. Хорошо. А! Пиано. Еще и еще делай! А! Тише, тише, Тише немножко. немножко менее piano, чем до тех раз, Но все-таки тише значительно. Конечно. Ну нет, звучит хорошо. Материя есть. Мы же художники, Мы же самые оголтелые, яростные материалисты из Всех, кого знаю. Мы любим материю хорошую, чтобы мрамор был мрамором, А не гипсом. У него это есть. Понимаете, это самое важное. Можем мы играть Бога, Как замечательно, с идеями так, и так далее, Но если этого нет в материи, то так черт Это не годит. Надо материю делать. А него это есть. Ну, молодец!