Глава 1, Чт. 3

Посторонний наблюдатель, прибавляет секретарь, Заметкам которого мы одолжены нижеследующим Рассказом. Посторонний наблюдатель не заметил бы, Может быть, ничего особенного. В весьма обыкновенной лысой голове и круглых очках, Внимательно обращенных на его секретарское лицо во Время чтения означенных постановлений. Но для тех, кто знал, что гигантский мозг великого Пиквика работает под этим черепом, Что лучезарные глаза великого Пиквика моргают за Этими очками, зрелище было в высшей степени Интересное и поучительное. Человек, проследивший до самых истоков Величественные Хемпстендские пруды. Человек, взволновавший ученый мир своей теорией Головастиков, сидел спокойный и невозмутимый, Уподобляясь глубоким водам тех прудов в морозный День или, вернее, одинокому экземпляру оны Головастиков, скромно удалившемуся на дно глиняной Банки. Но зрелище стало еще интереснее, Еще поучительнее, когда в ответ на единодушный Призыв своих приверженцев Пиквик, Пиквик, знаменитый человек, полный жизни Воодушевления, медленно взобрался на Виндзорское Кресло, на котором так часто заседал и раньше, И обратился с речью к членам основанного им клуба. Какой богатый материал для талантливого художника Представляла эта потрясающая сцена! Грациозно засунув одну руку под фалды фрака, А другою помахивая в воздухе, чтобы придать больше Убедительности своей пылкой декламации, Красноречивый Пиквик стоял перед нами скромный и Величественный. Его возвышенное положение открывало Взорам зрителей его узкие брюки и штиблеты, Которые на всяком обыкновенном человеке прошли бы, Может быть, и незамеченными, но которые теперь, Облекая благородные ноги самого Пиквика, Наполняли человеческое сердце невольным Благоговением и трепетом. Великий муж был окружен людьми, Которые добровольно вызвались делить с ним опасности Его странствий, которым было суждено разделить и Славу его открытий. По правую его руку сидел мистер Треси Топман, Чувствительный Топман, так счастливо соединявший Мудрость и опытность зрелых лет с энтузиазмом и Пылкостью юноши в одном из интереснейших и Простительнейших человеческих слабостей в любви. Время и обильное питание несколько расширили объем Его некогда романтической фигуры. Его черный шелковый жилет постепенно принимал все Более и более внушительные размеры