Глава 2, Чт. 1

Глава вторая: Поездка первого дня и приключения Первого вечера с их последствиями. Величественное солнце, этот пунктуальнейший рабочий Вселенной, озарило утро 13 мая 1827 Года. Но величественное солнце не опередило великого Человека. С первым его лучом мистер Пиквик восстал Ото сна, как новое светило, распахнул окно своей Комнаты окинул задумчивым оком мир Божий, Расстилавшийся у его ног. Госвельская улица была под ним. Госвельская улица шла направо, насколько хватало Глаз. Госвельская улица смотрела на него с Противоположной стороны. "Как узко мыслят те философы, подумал мистер Пиквик, которые, довольствуясь наблюдением ближайших Предметов, не доискиваются высших истин, Сокрытых за пределами их тесного кругозора. Это все равно, как если бы я весь век Сидел у этого окна и смотрел на Госвельскую улицу, Не пытаясь проникнуть в таинственные области, Которые окружают ее со всех сторон". И разрешившись этим великолепным размышлением, Мистер Пиквик принялся одеваться и укладывать свои Вещи. Великие люди вообще не щепетильны насчет Своего туалета. Бритье, умывание, Одевание, кофе быстро следовали одно за другим. И не прошло часу, как мистер Пиквик с чемоданом В руке, с подзорной трубой в кармане пальто и Записной книжкой в кармане жилета, готовой принять На свои страницы все сколько-нибудь достойные Внимания наблюдения и впечатления ученого мужа, Уже стоял на извозчичьей бирже в Сент-Мартин-ле-Гран. "Кэб!" Закричал мистер Пиквик. "Пожалуйте, сэр", откликнулся странный образчик Человеческой породы, который в своем порученном Балахоне, таком же переднике и с медной бляхой на Шее казался каким-то занумерованным экземпляром из Коллекции редкостей. Это был сторож при бирже. "Пожалуйте, сэр. Эй, кэб, первый с краю, подавай!" Первый с краю кэб оказался в трактире, Где докуривал свою первую трубку. Оторванный от этого приятного занятия, Он довольно нелюбезно втиснул в свою колесницу Мистера Пиквика с его чемоданом. "В Голден Кросс", сказал мистер Пиквик. "Стоило беспокоить человека из-за какого-нибудь Шиллинга, а, Томми?" Крикнул с насмешкой возница к сведению своего Приятеля сторожа, когда кэб тронулся с места. "Сколько лет вашей лошади, мой друг?" Спросил мистер Пиквик извозчика, Потирая нос приготовленной для него серебряной Монетой. "Сорок два года", отвечал извозчик, Искоса поглядев на седока. "Быть не может!" Воскликнул мистер Пиквик, и рука его потянулась к Записной книжке. Извозчик подтвердил свое показание. Мистер Пиквик посмотрел на него испытующим взором, Но лицо извозчика оставалось неподвижным, и Изумительный факт был занесен в книгу ученого мужа. "А долго ли она ходит в упряжи за один Раз?" продолжал мистер Пиквик свое исследование. "Недели две или три", отвечал извозчик. "Недели?" повторил изумленный мистер Пиквик и опять Взялся за книжку. "Ее конюшня в Пендон-Вилли, Заметил хладнокровный извозчик. Но мы редко ставим ее в стойло, Потому что она слишком слаба". "Слишком слаба?" Повторил в совершенном недоумении мистер Пиквик. "Ну да, продолжал извозчик. Если ее выпрячь, она сейчас падает, Ну а в упряжи ничего, держится. Оглобли мы подтягиваем потуже, И они не дают ей упасть. А колеса, видите, какие большие. Ну вот, чуть она тронется с места, они покатятся, И как начнут ее толкать, она и бежит поневоле". Это показание мистер Пиквик записал слово в слово, С тем чтобы при случае сообщить своему клубу как Необыкновенный пример долговечности лошадей под Влиянием критических обстоятельств.