Глава 2, Чт. 4

И он лукаво подмигнул и покачал головой. Случилось, что мистер Пиквик и его спутники решили Начать свои исследования именно с Рочестера, Поэтому они поспешили сообщить своему новому Знакомому, что тоже едут в этот город и условились Занять места на Империале, чтобы сидеть всем вместе. "Ну, полезайте, что вы копаетесь? Живей", говорил незнакомец, подсаживая мистера Пиквика с энергией, грозившей нанести серьезный Ущерб солидности, которая так украшала этого Джентльмена. "А ваши вещи, сэр?" Спросил кондуктор. "Чьи? Мои. Сверток в коричневой бумаге здесь. Больше ничего. Остальное отправлено водой. Ящики, сундуки кованые, огромные, Целые дома. Чертовская тяжесть", Отвечал незнакомец, старательно запихивая в карман Свой коричневый сверток, в котором, Судя по его тощему виду, не было ничего, Кроме рубашки и носового платка. "Головы, головы, берегите головы!" Закричал неистощимый незнакомец, Когда дилижанс въехал под сводчатые ворота, Которые в те времена украшали почтовые дворы. "Ужасное место, чертовская опасность. Помню, раз пятеро детей. Мать, высокая женщина, ела тартинки. Забыла про ворота. Хлоп, трах. Дети оглядываются. Мать без головы, в руке тартинка. Нечем есть. Мать семейства. Ужасно. Ужасно. Whitehall рассматриваете, сэр? Чудесное место. Маленькая кошечка. И тут тоже слетела чья-то голова, Вероятно, тоже по неосторожности. А, сэр?" "Я размышлял о непостижимых превратностях Человеческого бытия", отвечал мистер Пиквик. "А, понимаю. Это вы про хозяина двора. Вошел в дверь, а вышел в окно, не так Ли, философ, сэр?" "Наблюдатель человеческой природы, Сэр", отвечал мистер Пиквик. "Я тоже. От чего и не пофилософствовать от скуки, Когда нечего есть. Поэт, сэр?" "Да, у моего друга мистера Снодграсса большое Поэтическое дарование", сказал мистер Пиквик. "У меня тоже, сказал незнакомец. Эпическая поэма, десять тысяч строф. Тема Июльская революция. Сочинил на месте. Днем Марс, ночью Аполлон. Ружья стреляют, лира бряцает". "Вы были очевидцем этого славного события?" Спросил мистер Снодграсс. "Очевидцем? Я думаю. Заряжай ружье, чувствую вдохновение. Бегу в кабачок, пишу. Опять на улицу. Паф, бум. Опять вдохновение, опять в кабачок. Перо, чернила. Записал. Опять на улицу. Ранен пулей навылет в грудь, Штыком в живот. Слетела чья-то голова". Незнакомец намекает на Карла Первого, Который был казнен против окон Whitehall и вышел из Окна прямо на эшафот. "Очевидцем? Я думаю". Замечательный пример пророческой силы воображения Мистера Джингля. Описанный разговор происходил в 1827 году, А революция разыгралась в 1830-м. Примечание автора. "Хорошее время, сэр. Охотник, сэр?" неожиданно спросил незнакомец, Круто оборачиваясь к мистеру Винклю. "Немножко, сэр", отвечал тот. "Прекрасное занятие, сэр, прекрасное. Собаки, сэр?" "Теперь нет". "А, значит, были. Заведите опять. Благородные животные, умны Непомерно. У меня у самого была собака, Пойнтер. Инстинкт поразительный. Вышел раз на охоту. Вижу огороженное поле. Перелез за ограду. Свищу. Собака стоит. Свищу опять. Понт, Понт! Ни с места, как мертвая, Только хвостом виляет и смотрит на столб. Поднимаю глаза, на столбе доска, На доске надпись: сторожу приказано стрелять всех Собак за этой оградой. Так и не пошла. Удивительная собака, Бесценная на редкость". "Необыкновенный случай, сказал мистер Пиквик. Позвольте записать". "Сделайте одолжение. Очень рад. Сотня анекдотов в том же роде, Если хотите. Миленькая девочка, Сэр". Это относилось к мистеру Топмену, Который в эту минуту посылал самые антипиквикские Взгляды по адресу проходившей мимо девушки.