Глава 4, Чт. 2

Мистер Пиквик и его спутники, стоя в переднем ряду Зрителей, терпеливо ожидали, когда начнутся маневры. Толпа росла с каждой минутой, и усилия, Которые они должны были употреблять, чтобы удержать Занятую позицию, достаточно развлекали их внимание в Течение двух часов, остававшихся до начала смотра. Им не давали зевать. То вдруг толпа всей массой напирала на них сзади, И тогда мистер Пиквик отскакивал вперед на несколько Ярдов с упругостью и быстротой, Которые были совершенно несовместимы с обычной Солидностью его поведения. То со стороны войск раздавалось требование податься Назад, и ружейный приклад в виде деликатного Напоминания довольно ощутительно опускался на ногу Мистера Пиквика или упирался ему в грудь. Раз какие-то шутники слева так притиснули мистера Снодграсса, что тот чуть не задохся и, Доведя несчастного джентльмена до последней степени Человеческих страданий, полюбопытствовали узнать, Куда он лезет, не спросясь броду. А когда мистер Винкль, бывший свидетелем этой Дерзости, пылко выразил свое негодование по поводу Такого ничем не вызванного нападения, какой-то Человек здоровым ударом кулака сзади нахлобучил ему На глаза шляпу и вежливо спросил, Не будет ли джентльмен так любезен и не спрячет Ли в карман свою голову, чтоб не мешать другим Смотреть. Эти и другие милые шутки в том же роде В соединении с необъяснимым отсутствием мистера Топмана, который внезапно исчез неизвестно куда, Делали положение наших друзей скорее Затруднительным, нежели приятным или завидным. Но вот в толпе пронесся тот смешанный гул голосов, Который всегда предшествует наступлению долго Ожидаемого зрелища. Все глаза, как по команде, повернулись в сторону Крепостных ворот. Еще несколько минут жадного ожидания, и в воздухе Весело заколыхались знамена, на солнце заблестели Штыки, и на площадь потянулись войска колонна за Колонной. Вот войска остановились и выстроились. Раздалась команда. Солдаты звякнули ружьями, отдавая честь, И дивизионный генерал в сопровождении полковника Больдера и толпы офицеров подскакал к фронту. Грянула музыка. Лошади взвились на дыбы и попятились назад, Размахивая в воздухе своими пышными хвостами. Собаки залаяли, толпа завизжала, Солдаты вытянулись в струнку, замерли, И в обе стороны, насколько хватало глаз, Не стало видно ничего, кроме длинного ряда красных Мундиров и белых штанов, окаменевших в своей Неподвижности. Мистер Пиквик был так поглощен заботой о том, Чтобы не попасть под лошадиные копыта и избежать Опасности быть смятым толпой, что долгое время не Замечал, что делалось кругом. Когда же, наконец, ему удалось установиться на ногах Сравнительно твердо, картина парада предстала его Взором в том виде, как мы ее только что Описали, и восторгу его не было границ. "Можно ли представить себе что-нибудь Восхитительнее?" Спросил он мистера Винкля. "Невозможно", отвечал этот джентльмен, У которого на обоих носках уже более четверти часа Стоял каблуками какой-то толстяк. "Прекрасное, благородное зрелище! Воскликнул мистер Снодграсс, в груди которого давно Пылало вдохновение. Как величественны эти храбрые воины, Защитники отечества, когда они стоят вот так, Как теперь, выстроившись в блестящую фалангу перед Своими мирными согражданами. Не воинственной яростью, а великодушием и кротостью Сияют их лица, не грубым огнем алчности и мести, А мягким светом ума и человечности сверкают их Глаза". Мистер Пиквик вполне оценил дух этого дифирамба, Но не мог согласиться со всеми его выражениями. Ибо если мягкий свет ума и горел в глазах Храбрых воинов, то горел весьма слабо. Тем более что как раз в эту минуту была Отдана команда "Глаза прямо!", И взорам публики предстало несколько тысяч пар Зрительных органов, уставившихся вперед и совершенно Лишенных какого бы то ни было смысла. Между тем толпа мало-помалу очистила площадь, И наши приятели остались почти одни.