Глава 6, Чт. 6

Кругом начались преступления: покражи, Грабежи. Преступников не могли открыть, И это только усугубляло их смелость. Наконец, один случай необыкновенно дерзкого Воровства обратил на себя особенное внимание местной Полиции. Начались тщательные розыски, На какие виновные, вероятно, не рассчитывали. Подозрение пало на четырех молодых людей, В том числе и на Эдмунса. Его допросили, арестовали, судили и приговорили к Смерти. До сих пор моих ушах звенит дикий, Пронзительный женский крик, огласивший залу Заседания, когда присяжные вынесли приговор. Этот крик заставил содрогнуться преступника, Которого ничто, казалось, не могло уже пронять: Ни суд, ни приговор, ни приближение самой смерти. Его угрюмо сжатые губы дрогнули и раскрылись, Лицо покрылось землистой бледностью, и холодный пот Выступил на лбу. Ноги задрожали, И он пошатнулся, словно его толкнули в грудь. В первом порыве своего горя несчастная мать упала на Колени у моих ног и горячо молила того, Кто до сих пор был ее единственной опорой во Всех испытаниях, чтобы он взял ее из этого мира Печали и страданий и пощадил жизнь ее сына. За этим последовал такой страшный припадок отчаяния, Какого я никогда не видал и, надеюсь, Не увижу больше. С этой минуты ее сердце было разбито, Но ни тут, ни потом я ни разу не Слыхал от нее ни единой жалобы, Ничего похожего на ропот. Бедная женщина ходила в тюрьму изо дня в день. Нельзя было видеть без слез, как старалась она Просьбами, мольбами, своей любовью смягчить Бесчувственное сердце своего жестокого сына. Ничто не действовало он слишком закоснел в своем Упорстве и злобе. Он не смягчился даже тогда, когда узнал, Что смертный приговор заменен для него ссылкой на Четырнадцать лет. Дух смирения и любви, так долго поддерживавший Несчастную мать в ее тяжелой душевной борьбе, Не устоял против телесного недуга. Она захворала. Кое-как поборов свою слабость, она поднялась с Постели и дотащилась до порога. Ей хотелось взглянуть еще раз на сына, но силы Оставили ее, и она упала на пол без чувств. Настал час возмездия. Хвастливое равнодушие молодого человека на этот раз Не выдержало. Испытание было слишком тяжело. Прошел день, и мать не пришла к нему. Прошел другой день она не показывалась. Наступил вечер третьего дня, а ее все нет. Еще двадцать четыре часа, и его увезут, Он расстанется с ней, быть может, навсегда. О, какие ужасные минуты переживал он, Какой неудержимой волной нахлынули на него давно Забытые воспоминания и как мучительны были они для Него теперь! Как он метался по тесному тюремному двору, Как будто это могло чему-нибудь помочь, Как будто желанная весть о матери должна была прийти Скорее оттого, что он метался, И с каким отчаянием почувствовал он все свое Бессилие, когда узнал наконец истину! Его мать, единственное существо, которое любило его И которое он любил, лежит больная, Может быть, умирающая, в какой-нибудь миле Расстояния от его тюрьмы. Будь он свободен, как бы он полетел к ней, С какой любовью упал бы к ее ногам! Он бросился к решетке, обхватил железные прутья с Силой отчаяния тряс их в безумной тоске. Он кинулся к толстой стене, словно надеялся пробить Себе ход в этой груде камня. Но толстая стена и крепкая решетка смеялись над его Слабыми усилиями. Несчастный всплеснул руками и зарыдал, Как дитя. Я принес бедному узнику материнское благословение. Я принес умирающей матери торжественное покаяние Сына и его горячую мольбу о прощении. Я слышал, и сердце мое обливалось кровью от жалости, С какой любовью покаявшийся грешник строил Бесконечные планы о том, как он будет беречь и Лелеять свою дорогую мать, когда вернется. Но я знал, что задолго до того, как он Достигнет места своей ссылки, его мать покинет этот Мир. Его увезли ночью, а несколько недель спустя душа Бедной женщины отлетела я твердо в это верю к Месту вечного блаженства и покоя. Я похоронил ее останки, она лежит на нашем Деревенском кладбище. На ее могиле нет памятника. Люди знали о ее страданиях. Добродетель ее известна только Богу.