Колдовское дитя

Ивашку ведут на костер казнить за то, Что колдун и вор. За то, что в друзьях у него скворцы и Лисы из тайных нор. За то, что он сушит разрыв-траву, Да варит вино из жаб. За то, что умеет унять тоску и в сердце Разжечь пожар. За рощей лениво течет река, как темное Серебро. Зевает поленница на жаре, распялив Сосновый рот. С ней вместе зевает огромный кот, Забравшийся на плетень. И кажется, будто на все вокруг ложится Немая тень. На ветке шиповника черный дрозд. Уж верно, недобрый знак. Сегодня сам черт своего слугу на смерть Провожает так. Недаром вчера полыхал закат и псы Поднимали вой. Не будет деревня спокойно спать, Покуда колдун живой. Ивашку ведут на костер казнить, За что он не знает сам. За то ли, что слышит в листве берез волшебные Голоса? За то ли, что с духами говорит, Пришедшими на порог? За то ли, что видит, как всякий здесь отчаянно Одинок? А вот если бы им показать, что лес не Спит из-за птичьих гнезд, Что небо в июле полно чудес и радостных Крупных звезд, что медом и Золотом на заре сияют в полях стога, Они бы все поняли и тогда не стали б Его сжигать. На ветке шиповника черный дрозд. Уж верно, недобрый знак. Сегодня сам черт своего слугу на смерть Провожает так. Недаром вчера полыхал закат и псы Поднимали вой. Не будет деревня спокойно спать, Покуда колдун живой. Его изничтожить, убрать, забыть, Священным стереть огнем, а после устроим веселый Пир и ярмарку завтра днем. На площади глухо шумит народ, голодных не Прячет глаз. И снова ему умирать за них, забыл уж Который раз. А все-таки жалко прекрасный день, Не хочется уходить. Дрова занимаются больше, бит и капает из Груди. Огонь поднимается в полный рост, В толпе раздается свист. Ивашка смеется, и белый дрозд из пекла Взлетает ввысь.