Гоп со смыком

Гоп со смыком, это буду я. Граждане, послушайте меня. Расскажу я вам, граждане, как однажды в Магадане не Допелась песенка моя. Сколько дали, столько отсидел, На лесоповале попотел. С чистой совестью на волю за домашним хлебом с Солью на облезлых крыльях полетел. Только дома нету никого Мамка с папкой померли давно. Мать не вынесла разлуки, а отец спился от скуки. Вот такое грустное кино. Гоп со смыком, это буду я. Граждане, послушайте меня. Ремесло я выбрал стражу, из тулупа не вылажу, И тулуп скучает без меня. Мой тулуп, конечно, не навьёв. Выдали и дряхлое ружьё. Были в нём и два патрона, но в войне С Наполеоном их опорожнили в враже. Мой объект открытый черный ход, Сквозь который прёт крутой народ, Прёт гуськом и в одиночку, об меня же, Как об кочку, не споткнется и не упадет, Потому как есть у них пароль. Ах, зачем я взял такую роль? Только я в кого упруся, он мне тихо: "Тётя Нюся", вроде бы стряхнёт меня как моль. Граждане, скажите, как мне жить? Как же черный ход усторожить, Если все с лихвою тащут, аж глаза на лоб Таращут. И не взять их и не заложить. Ну уж коль пришлось с волками жить, Как же тут по-волчьи не завыть? В общем, лопнуло терпение. Позвонил я в отделение, чтоб спокойно было Сторожить. Я стою с ружьём наперевес, Дожидаюсь ОБХСС. Но сказала тётя Нюся, что его я не дождуся, Так как не в свои дела полез. Но дождался водону, ура! Воронок заехал со двора, Но они при всем параде позаперлись в винном складе И сказали: "Будем до утра". А вокруг гулял крутой мороз, Даже мой тулуп слегка замерз. Вдруг один желтмен выходит. Между прочим, как бы вроде просто для сугреву мне Поднес. Заиграла кровушка в грудях, эх, Захотелось песен на людях. Загорланил я болотную, а желтмен мне уж вторую чую Буду нынче на бровях. Вдруг по пьянке проскочил всерьез. От догадки к стелькам я прирос. Ведь меня забрали в долю, стал я фраер поневоле. Жалко стало мне себя до слёз. Эх, чему быть, тому не миновать. Сам себе я начал наливать. Распустись, моя завязка, разгадайся, Моя сказка. Попросил желтмена мне сплясать. Все ушли, но я-то не допил. И замок на черном ходе сбил, Только взял одну бутылку. Вдруг мне кто-то по затылку, но и в предварилку Угодил. Трезво понял, в чем беда моя, Ведь с поличным был подобран я. Не ну дак я, а нудило для журнала "Крокодила". Пьяный сторож с водкой без ружья. Ох, дотошный следователь был Вежливый, культурный и не бил. Говорил лишь: "Ну-ка, Вася, признавайся, Признавайся". А что я не Вася, Он забыл. Говорил везде ты наследил И что он давно за мной следил. Вот и пальцев отпечатки, вот и рваные перчатки. Ну а то, что не мои, забыл. Я же все, как было, рассказал. И что я по пьянке завязал, и что больше Я не буду и себя, как туеву дуру, Сам последней сволочью назвал. Наследил-то я, видно, неспроста. Ведь вокруг сплошная пустота. Хоть бы где кусочек сальца, только отпечатки пальцев Да мышей голодных суета. В общем, братцы, горе тут и смех. Потянул я, кажется, за всех. Подсчитали всю пропажу и общественную кражу записали В мой бывалый грех. Вот и вся история моя. Что еще сказать вам про меня? Я без радости и стона на парадный вход у Зоны черный ход объекта променял. Гоп со смыком, это буду я. Эх, буду я! Граждане, послушайте меня. Снова я сижу на нарах в сапогах моих же Старых, тех, что так скучали без меня. Снова я сижу на нарах в сапогах моих же Старых, тех, что так скучали без меня.