Сердце-обличитель, Чт. 2

Я просунул голову и собирался открыть фонарь, Как вдруг петля слегка заскрипела, И старик, подпрыгнув на кровати, крикнул: "Кто Там?". Я стоял спокойно и ничего не отвечал. Целый час я простоял, не шелохнувшись, И не слышал, чтобы он снова улегся в постели. Он все сидел на ней, прислушиваясь, Как и мне случалось сидеть по ночам. Внезапно я услышал слабый стон и узнал в нем Стон смертельного ужаса, не боли, Не жалобы. О нет! То был тихий, глухой звук, поднимающийся из глубины Души, подавленной страхом. Я хорошо знал этот звук. Не раз в полночь, когда весь мир спал, он Вырывался из моей груди, усугубляя своим зловещим Отзвуком мой ужас. Говорю вам, я хорошо знал этот звук. Я знал, что чувствует старик, и пожалел его, Хотя сердце мое смеялось. Я знал, что он не смыкал глаз той самой Минуты, как легкий шум у двери заставил его Пошевелиться. Страх его все время возрастал. Он старался убедить себя, что бояться нечего, И не мог. Он говорил себе: "Это ничего. Это ветер прошумел в трубе. Мышь пробежала по полу. Или это сверчок чирикнул, просто сверчок и больше Ничего". Да, он пытался успокоить себя такими Предположениями, но тщетно. Тщетно, потому что смерть приближалась к нему и Встала перед ним огромною черною тенью и охватила Свою жертву. И зловещее влияние этой невидимой тени заставляло Его чувствовать, хотя он ничего не видел и не Слышал, чувствовать присутствие моей головы в Комнате. Простояв таким образом очень долго и не дождавшись, Чтобы он улегся, я решился приотворить чуть-чуть, На волосок, приотворить фонарь. Итак, я стал отодвигать дверцу. Можете себе представить, как тихо, Тихо, пока, наконец, тонкий слабый луч, Как нить паутины, вырвался из фонаря и упал на Глаз коршуна. Он был открыт широко, Широко открыт, и бешенство овладело мною, Когда я взглянул на него. Я видел его совершенно ясно: тусклый, Голубой, с отвратительной перепонкой, При виде которой дрожь пробирала меня до мозга Костей. Но лица и туловища я не мог рассмотреть, Так как точно по какому-то инстинкту направил луч Как раз на это проклятое место. Говорил я вам, что вы принимаете за сумасшествие Необыкновенную остроту моих чувств? Говорил? Ну так вот, в эту самую минуту я Услышал тихий, глухой, частый стук, Точно тиканье часов, завернутых в вату. И этот звук был мне хорошо знаком. Я знал, что это бьется сердце старика. Бешенство мое усилилось, как храбрость солдата Разгорается от барабанного боя. Но я все еще сдерживался и стоял смирно. Я едва дышал. Я держал фонарь неподвижно, Старался, насколько возможно, удерживать лучи на Одном месте. Между тем адский стук сердца усиливался, С каждым мгновением оно билось быстрее и быстрее, Громче и громче. Старик должен был испытывать невыносимый ужас. И все громче, громче с каждой минутой. Замечаете? Я вам говорил, что я нервен. Да, нервен. И этот странный звук в глухую полночь среди зловещей Тишины, царившей в этом старом доме, Возбуждал во мне ужас неодолимый. Но все-таки я сдерживался и еще несколько минут Простоял смирно, а стук раздавался все громче и Громче. Я думал, что сердце вот-вот лопнет!