Тысяча вторая сказка Шахерезады, Чт. 1

Эдгар По. Тысяча вторая сказка Шахерезады. Правда чуднее выдумки. Старинная поговорка. Просматривая недавно по поводу одного исследования Telme now is it soernot, книгу, Которая, как и Зохар Симеона и Иохида, Вряд ли известна в Европе и, сколько я знаю, Не упоминается ни одним американским писателем, Исключая, быть может, автора курьезов американской Литературы. Так, просматривая это весьма любопытное Произведение, я сделал замечательное открытие. Оказывается, что литературный мир жестоко Заблуждается насчет участи дочери визиря Шахерезады, Что Арабские ночи, в которых описана эта участь, Неверно передают, точнее говоря, не доводят до конца Развязку истории. Рекомендуя придирчивому читателю обратиться к Изит Цоернот и прочесть самому это интересное место, Я позволю себе изложить здесь вкратце сущность того, Что мне удалось открыть. Читатель припомнит обычную версию рассказа. Некий монарх, вполне основательно заподозрив свою Супругу в неверности, не только осудил ее на смерть, Но и поклялся собственной бородой и пророком каждый Вечер брать в жены прекраснейшую девушку своего Царства, а утром отдавать ее в руки палача. Уже много лет исполнял он свою клятву методически, Буквально с благоговейно пунктуальностью, Которая, во всяком случае, рекомендует его как Человека благочестивого и рассудительного. Когда однажды под вечер его обеспокоил, Без сомнения, за молитвой великий визирь, Дочери которого пришла в голову идея. Имя дочери было Шахерезада. Идея состояла в том, чтобы избавить страну от Опустошительного налога на красоту или погибнуть Согласно установившемуся обычаю всех героинь. Ввиду исполнения этого плана несмотря на то, Что год, кажется, не был високосный, Что, конечно, увеличивает достоинство жертвы, Она отправляет своего отца великого визиря к калифу С предложением ее руки. Калиф охотно принимает эту руку. Он давно уже метил на нее, но откладывал дело Со дня на день только потому, что побаивался визиря, Но при этом дает понять, что визирь визирем, А он, калиф, не намерен ни на йоту отступить От своего обета или поступиться своими привилегиями. И если, тем не менее, прекрасная Шахерезада пожелала Вступить в брак и действительно вступила, Несмотря на благоразумный совет отца не делать Ничего подобного, если, говорю я, Она захотела выйти замуж и вышла, То надо сознаться, ее прекрасные черные глаза Совершенно ясно видели, что из этого может выйти. Кажется, впрочем, эта мудрая девица, Без сомнения, она читала Макиавелли, И замыслила очень остроумный план. В первую же ночь после свадьбы, не знаю, Под каким предлогом, она выпросила для своей сестры Позволение лечь подле кровати, на которой помещалась Царственная чета на таком расстоянии, Чтобы можно было разговаривать с нею. А незадолго до рассвета разбудила своего доброго Монарха и супруга. Он не рассердился, так как все равно решил удавить Ее утром. Разбудила, хотя благодаря спокойной Совести и превосходному пищеварению он спал крепко и Не давала ему уснуть чрезвычайно интересной историей О крысе и черной кошке, если не ошибаюсь, Которую рассказывала, разумеется, Шепотом своей сестре. Случилось так, что когда наступило утро, История еще не была окончена и должна была остаться Неоконченной по весьма естественной причине. Шахерезаде пришло время отправиться к палачу и быть Удавленной. Вещь немногим более приятная, чем повешение, И вряд ли более изящная. К сожалению, должен сознаться, Что любопытство монарха одержало верх даже над его Строгими религиозными принципами и заставило его Отложить исполнение обета до следующего утра с Намерением и в надежде узнать, Что такое произошло между черной кошкой, Я думаю, что дело шло о черной кошке, И крысой. В эту ночь леди Шахерезада не только покончила с Черной кошкой и крысой, крыса была голубая, Но, сама того не замечая, увлеклась рассказом, Если память не обманывает меня, о пунцовой лошади с Зелеными крыльями, которая приводилась в движение Часовым механизмом и заводилась синим ключом. Эта история еще сильнее заинтересовала калифа, И так как она тоже не окончилась к рассвету, Несмотря на все старания царицы своевременно попасть В петлю, то не оставалось ничего другого, Как отложить церемонию еще на сутки. На следующую ночь произошло то же самое с тем Же результатом. И на следующую, И на следующую. Так что в конце концов добрый монарх, не Удосужившись исполнить свой обет в течение тысячи и Одной ночи, или забыл о нем за давностью, Или освободился от него установленным порядком, Или, что всего вероятно, попросту сбросил его с плеч Долой, так же, как и голову своего духовника. Во всяком случае, Шахерезада, происходившая по Прямой линии от Евы и, может быть, Получившая в наследство все семь корзин с историями, Которые эта последняя сорвала на деревьях Эдема. Шахерезада, говорю я, восторжествовала, И налог на красоту был отменен. Эта развязка, бесспорно, хороша и приятна, Но, увы, подобно многим приятным вещам, Она более приятна, чем истина. И только благодаря Изит Цоернот я имею возможность Исправить неточность Le mieux, Говорит французская поговорка, est l'ennemi du bien. Лучшее враг хорошего. Заметив, что Шахерезада получила в наследство семь Корзин, я должен прибавить, что она отдала их в Рост, так что они превратились в восемьдесят семь. "Сестрица", сказала она при наступлении тысячи Второй ночи. Здесь я передаю рассказ из It's so Earnest verbatim, дословно. "Сестрица, сказала она, теперь, Когда маленькое недоразумение насчет петли уладилось И ненавистный налог отменен, было бы очень хорошо с Моей стороны утаить от тебя и калифа. К сожалению, должна заметить, что он храпит, Чего ни один джентльмен не позволил бы себе. Заключение истории моряка Синдбада. Он испытал много других приключений, Гораздо более интересных, чем те, о которых я вам Рассказала. Но, правду сказать, Мне очень хотелось спать в ту ночь, когда пришлось О них рассказывать, так что я многое выпустила. Да простит мне Аллах это прегрешение. Во всяком случае, никогда не поздно исправить мое Упущение. Сейчас я кольну раз или два булавкой Калифа, и когда он проснется и прекратит свой Ужасный храп, расскажу тебе и ему, Если он пожелает, конец этой замечательной истории". Сестра Шахерезады, как видно из из It's so earnest, Не выразила особенной благодарности, но калиф после Нескольких уколов перестал храпеть и сказал: "Хмм", а потом: "Вус". А супруга его, поняв эти слова, без сомнения, Арабские, в том смысле, что он весь внимание и Постарается не храпеть, вернулась к истории моряка Синдбада. "Наконец, на старости лет, это слова самого Синдбада, передаваемые Шахерезадой, Мной снова овладела страсть к посещению неведомых Стран. Однажды утром, не сказав никому из близких о Моем плане, я собрал несколько узлов товара подороже И полегче, кликнул носильщика и отправился вместе с Ним на морской берег с целью дождаться корабля, Который увезет меня из нашего царства в какую-нибудь Страну, где мне еще не случалось бывать. Сложив узлы на прибрежном песке, Мы уселись под деревом, всматриваясь в океан, Не увидим ли корабля. Но в течение нескольких часов Не показывалось ни одного. Наконец мне почудился странный жужжащий или шипящий Звук, и носильщик, прислушавшись, Объявил, что и он тоже слышит. Звук становился все громче и громче, очевидно, Приближался к нам. Вскоре мы заметили на краю горизонта черное пятно, Которое росло, росло и превратилось в чудовище, Плывшее по морю, причем большая часть его туловища Выдавалась над поверхностью. Оно приближалось к нам с изумительной быстротой, Выбрасывая огромные клубы дыма из своей груди и Озаряя ту часть моря, по которой двигалось длинной, Далеко тянувшейся полосой света".