Тысяча вторая сказка Шахерезады, Чт. 2

Когда оно подплыло на близкое расстояние, Мы могли подробно рассмотреть его. Чудовище было втрое длиннее самого высокого дерева и Такой же ширины, как большая приемная зала в твоем Дворце, о славнейший великодушнейший из калифов! Его туловище, совсем не такое, как у обыкновенной Рыбы, было твердое, как камень, и черное-пречерное, За исключением узкой кроваво-красной полосы, Охватывавшей его в виде пояса. Брюхо только по временам показывалось из воды, Когда чудовище раскачивалось на волнах. Оно было покрыто металлическими чешуями цвета луны в Сырую погоду. На плоской белой спине торчали шесть Шипов, длина которых равнялась половине длины тела. Мы не заметили никаких признаков рта у этого Ужасного существа, зато у него было по меньшей мере Восемьдесят глаз, которые высовывались из орбит, Как у зеленой стрекозы, и были расположены вокруг Всего тела двумя рядами один за другим под красной Полосой, соответствовавшей, по-видимому, Бровям. Двое или трое из этих страшных глаз были Гораздо больше всех остальных и казались сделанными Из чистого золота. Хотя это животное приближалось к нам с необычайной Быстротой, но двигалось оно, положительно, Каким-то волшебством. У него не было ни плавников, как у рыбы, Ни ног, как у утки, ни крыльев, Как у кораблика. Наконец, оно не изгибалось, Как угорь. И голова, и хвост его были одинаковой Формы. Только поблизости от последнего находились Две дыры, очевидно, ноздри, из которых вырывалось со Страшной силой и резким неприятным свистом шумное Дыхание чудовища. Как ни велик был наш ужас при виде этого Безобразного существа, но удивление пересилило даже Страх, когда мы заметили на спине чудовища толпу Животных, очень похожих на людей по величине и Форме. Они отличались от людей только одним Признаком: на них не было одежды, Как на людях, а какая-то уродливая оболочка, Без сомнения, естественная, которая хотя и Напоминала части платья, но так плотно приросла к Коже, что придавала бедным тварям потешный неуклюжий Вид и, очевидно, причиняла им жестокие мучения. На самых макушках у них были надеты какие-то ящики, Заменявшие чалму, как мне показалось с первого Взгляда. Однако, вглядевшись пристальнее, Я заметил, что они чрезвычайно тяжелы и плотны. Очевидно, их назначение было поддерживать голову Прямо на плечах. У всех этих тварей были черные ошейники, Без сомнения, знаки рабства, вроде тех, В которых мы водим собак, только гораздо шире и Туже, так что бедняжки не могли повернуть головы, Не повернувшись в то же время всем телом и Таким образом были осуждены вечно рассматривать свои Носы. Подплывая к берегу, чудовище внезапно выпучило один Глаз и выбросило из него сноп огня, Сопровождающийся густыми клубами дыма и треском, Который могу сравнить только с раскатом грома. Когда дым рассеялся, одно из вышеописанных уродливых Человекообразных животных приблизилось к голове Громадного зверя и, приставив к губам трубу, Обратилось к нам с громкими, резкими, Неприятными звуками, которые мы приняли бы за слова, Если бы они не исходили из носа. Видя, что к нам обращаются и не зная, Что ответить, я обратился к носильщику, Который почти обеспамятел от страха, И спросил, не знает ли он, что это за Чудовище, чего ему нужно и что за странные твари Копошатся на его спине. Кое-как задыхаясь от страха, он пролепетал, Что слышал как-то об этом морском животном, Что это свирепый демон, у которого внутренности из Серы, а вместо крови огонь. Что он создан злыми духами на мучение человечеству, Что твари на его спине паразиты вроде тех, Что заводятся иногда у собак и кошек, Только крупнее и злее, и что у них есть Свое назначение, хотя очень скверное. Они кусают и жалят чудовище, доводя его до Бешенства, причем оно начинает бушевать и Свирепствовать, исполняя таким образом мстительный, Коварный план злых духов. Это сообщение заставило меня навострить лыжи. Я пустился опрометью на холмы. Носильщик тоже, но в противоположную сторону, Так что, по всей вероятности, ему удалось улизнуть Вместе с моими товарами, которые он, без сомнения, Сохранил в целости. Хотя я никогда не мог проверить этот пункт, Так как ни разу с тех пор не встречался С ним. Что касается меня, то я был настигнут толпой этих Человекообразных гадин. Они переплыли на берег в лодках, связан по рукам И ногам и перевезен на чудовище, которое немедленно Отплыло в море. Я горько раскаивался в безрассудной непоседливости, Заставившей меня покинуть уютный домашний очаг для Рискованных приключений, вроде настоящего. Но так как раскаяние было бесполезно, То я старался улучшить по возможности свою участь. Надо было заслужить расположение человекообразного Животного с трубою, которое, по-видимому, Командовало своими собратьями. Мои старания увенчались успехом. В скором времени эта тварь уже выказывала мне Различные знаки расположения и даже не поленилась Обучить меня своему языку, если только можно назвать Языком эту зачаточную речь, так что я мог свободно Объясняться с ним и сообщить ему о своем страстном Желании потолкаться по свету. Синбад. Сказал он мне однажды после обеда. Прошу прощения, Я забыл, что ваше величество незнакомо с языком этих Человекозверей. Он представляет что-то среднее между ржанием лошади И пением петуха. С вашего позволения я переведу. И так далее значит, вы славный малый, Любезный Синбад. Мы теперь совершаем то, Что называется кругосветным плаванием. И так как вам хочется увидеть свет, то я Так и быть разрешаю вам свободно расхаживать по Спине животного. Когда леди Шахерезада дошла до этого места, Калиф, по словам Изид Сое Арнольд, Повернулся с левого бока на правый и сказал: "Действительно, дорогая царица, Очень странно, что вы пропустили эту часть Приключений Синдбада. Знаете, я нахожу их крайне интересными и странными". После того, как калиф высказал свое мнение, Прекрасная Шахерезада так продолжала свою историю. Синдбад рассказывал так: "Я поблагодарил человека-зверя за его любезность и Вскоре почувствовал себя как дома на спине чудовища, Которое мчалось по океану с поразительной быстротой, Хотя поверхность его в этой части света не плоская, А круглая, как у гранатового яблока. Так что мы все время, так сказать, или поднимались На гору, или спускались с горы". "Это очень странно", перебил калиф. "Тем не менее истинная правда", возразила Шахерезада. "Я остаюсь при своих сомнениях", Отвечал калиф. "Впрочем, будьте добры, Продолжайте". "Извольте", сказала царица. "Животное," продолжал Синдбад, "мчалось с горы на Гору, пока мы приплыли к острову, который имел в Окружности несколько сот миль и, тем не менее, Был выстроен посреди моря колонией крошечных Животных вроде червячков. Коралловые полипы". "Хм", сказал калиф. "Оставив остров," продолжал Синдбад. Шахерезада, разумеется, не обратила внимания на Невежливое замечание своего супруга. "Оставив остров, мы приплыли к другому, Где леса оказались из твердого камня, Так что лучшие топоры разлетались на куски, Когда мы пробовали рубить эти деревья. Одно из замечательнейших явлений в Техасе Окаменелый лес в верховье реки Пазинью. Он состоит из нескольких сот деревьев, Стоящих вертикально, но превратившихся в камень. Некоторые деревья окаменели только отчасти и Продолжают расти. Этот поразительный факт достоин Внимания естествоиспытателей, которым придется Изменить современную теорию окаменения. Кеннеди. Это сообщение, сначала встреченное с недоверием, Подтвердилось открытием окаменелого леса в горах Черных холмов. Вряд ли найдется на земле зрелище более живописное и Более замечательное в геологическом отношении, Чем окаменелый лес близ Каира. Оставив за собой гробницы калифов, точно за воротами Города, путешественник направляется к югу под прямым Углом к дороге через пустыню в Суэц, По бесплодной равнине, усеянной песком, Гравием, морскими раковинами и влажной, Как будто прилив только что оставил ее. Пройдя миль десять по этой равнине, он встречает Гряду низких песчаных холмов. Тут перед ним открывается удивительная безотрадная Картина. На много миль кругом почва завалена Исковерканными, свалившимися деревьями и пнями, Совершенно окаменелыми, издающими резкий Металлический звук, если лошадь случайно заденет их Копытом. Деревья приобрели темно-бурый оттенок, Но вполне сохранили форму. Длина их от одного до пятнадцати, толщина от Полуфута до трех футов. Они навалены такими грудами, что египетский осел с Трудом пробирается между ними и имеют такой Естественный вид, что будь это в Шотландии или Ирландии, местность можно было бы принять за Огромное высушенное болото, усеянное вырытыми Древесными стволами. Корни и обломки ветвей Замечательно сохранились. На многих совершенно Отчетливо видны следы червей. Самые тонкие ткани и сосуды нежной части сердцевины Сохранили свою структуру, мельчайшие детали которой Ясно различаемы при сильном увеличении. Все эти остатки пропитаны кремнем до того, Что царапают стекло и выдерживают полировку. Asiatic Magazine.