Глава 8, Чт. 1

Глава восьмая. Когда я поглядел на себя в осколок зеркала при Тусклом свете фонаря, мной овладел такой ужас при Воспоминании о том человеке, которого я копировал, Что я задрожал, как лист, и готов был отказаться От своей роли. Но колебаться не приходилось, И мы с Петерсом отправились на палубу. Тут все обстояло благополучно, и мы поползли, Придерживаясь за борт, к лестнице в главную каюту. Дверь была притворена, но не совсем. На верхней ступеньке лестницы лежали дрова, Не позволявшие закрыть ее плотнее. Заглянув в щель, мы легко могли осмотреть Внутренность каюты. Хорошо, что мы не вздумали захватить шайку врасплох. Они, очевидно, приготовились к нападению. Только один спал у самой лестницы, положив под руку Заряженное ружье. Остальные сидели на матрацах, вынутые из коек и Разложенных на полу. Они были заняты каким-то серьезным разговором и, Судя по пустым бутылкам и оловянным кружкам, Разбросанным по полу, проводили время весело. Однако не казались особенно пьяными. Ножи, пистолеты и целая куча ружей лежали на койке Поблизости. Мы прислушивались к их разговору, Не зная, что предпринять, так как еще не выработали План действий. Решившись только напугать их Привидением Роджерса, они обсуждали свои пиратские Замыслы. Насколько мы могли понять, Них явился новый план соединиться с экипажем Какой-то шхуны "Шершень", овладеть, Если возможно, этой шхуной, а затем пуститься в Более крупное предприятие, характер которого Оставался для нас неясным. Один из матросов завел речь о Петерсе, А другой отвечал ему шепотом и в заключение прибавил Громко, что он не понимает, что такое они делают На баке с капитанским отродьем и что хорошо бы Поскорее спровадить обоих за борт. Ответа не последовало, но мы не могли не заметить, Что предложение пришлось по душе компании, В особенности Джонсу. Я был крайне взволнован, тем более что ни Август, Ни Петерс, по-видимому, не знали, что предпринять. Во всяком случае, я решился продать жизнь как можно Дороже и не поддаваться страху. Страшный шум ветра, завывавшего в снастях, И валов, перекатывавшихся через палубу, Посмотреть, что делают эти проклятые бездельники, И велеть им явиться в каюту, так как он, Боцман, не намерен допускать секретов у себя на Бриге. К счастью для нас, качка в эту минуту Была так сильна, что приказание не могло было быть Исполнено немедленно. Повар поднялся было на ноги, но страшный толчок Швырнул его в дверь соседней каюты, Что создало немалую суматоху. Мы кое-как удержались на местах и успели добраться До бака, прежде чем посланный явился, То есть высунул голову из люка. На палубу он не выходил. Заметив на вахте человеческую фигуру и приняв ее за Аллена, он во все горло передал ему распоряжение Начальника. Петерс, изменив голос, отвечал: "Ладно". Повар спустился обратно в уверенности, Что все обстоит благополучно. После этого мои товарищи смело отправились в Капитанскую каюту. Помощник начальника принял их с Притворным радушием и сказал Августу, Что ввиду его хорошего поведения он может Поместиться в каюте. Затем он протянул им кружку, наполовину наполненную Ромом, и предложил выпить. Все это я видел и слышал в щели люка. Я захватил с собой обе ручки от насоса и Держал их наготове. Я старался как можно внимательнее следить за тем, Что происходило внизу, чтобы не упустить момента и Спуститься в каюту по сигналу Петерса. Он между тем завел речь о кровавых событиях бунта И мало-помалу перешел к бесчисленным суевериям, Распространенным среди моряков. Я не мог разобрать его речей, но по лицам Бунтовщиков видел, что этот разговор произвел на них Сильное впечатление. Помощник капитана был очевидно взволнован, А когда один из матросов упомянул об ужасном виде Трупа Роджерса, он казался близким к обмороку. Петерс обратился к нему с вопросом, не лучше ли Выбросить труп за борт, чтобы избавиться от ужасного Зрелища. На это негодяй не мог даже ответить, Задыхаясь от волнения, и только обвел глазами всех, Кто был в каюте, точно умоляя их исполнить Предложение Петерса. Никто, однако, не шевельнулся. По лицам было видно, что нервы у всех напряжены До последней степени. Петерс подал мне знак. Я тотчас открыл люк и, безмолвно спустившись по Лестнице, предстал перед ошеломленной публикой