Глава 25

Глава двадцать пятая. Теперь мы находились в безбрежном и безотрадном Антарктическом океане за восемьдесят четвертым Градусом широты, в утлом челноке с тремя черепахами Вместо съестных припасов. Долгая полярная зима должна была наступить очень Скоро. Надо было хорошенько обдумать, Куда нам направиться. Мы видели вдали шесть или семь островов, Принадлежавших к одной и той же группе и отстоявших Друг от друга миль на пять-шесть, но не решались Пристать к какому-нибудь из них. Направляясь севера к югу от Джен Гай, Мы оставили за собой самую суровую полосу холодов и Льдов. Этот факт, противоречивший общепринятым Мнениям об Антарктиде, был, тем не менее, Фактом, в действительности которого мы не могли Сомневаться. Стало быть, возвращаться назад было бы безумием, Особенно в такое время года. Оставался только один путь. Мы решили смело плыть к югу, где можно было Надеяться встретить новые земли и более мягкий Климат. До сих пор Антарктический океан, Подобно Арктическому, оказывался сравнительно Спокойным. Мы не испытали еще сильных бурь и Волнения, но наш челнок, хотя и достаточно Вместительный, был слишком ненадежен, И мы постарались улучшить его, Насколько было возможным. Корпус челна был сделан из коры какого-то Неизвестного нам дерева, ребра из гибких ивовых Сучьев, вполне подходивших для этой цели. Длина лодки была пятьдесят футов, ширина от четырех До шести, глубина четыре с половиной. Таким образом, она значительно отличалась по форме От челноков, употребляемых обитателями южных морей, С которыми приходилось иметь дело цивилизованным Нациям. Мы не могли поверить, что они выстроены Невежественными островитянами, у которых мы нашли их И через несколько дней узнали от нашего пленника, Что лодки действительно попали к ним случайно от Другого племени, обитавшего на островах, Находившихся далее к юго-западу. Мы могли сделать очень немногое, чтобы приспособить Челн к плаванию в океане. Законопатили шерстяными лоскутьями от наших курток Щели, замеченные нами на обоих концах лодки. Из запасных весел, которых в лодке оказалась целая Куча, устроили нечто вроде обшивки на носу, Чтобы ослаблять силу волн. Два весла утвердили в виде мачт на бортах одно Против другого, заменив таким устройством реи. Между ними натянули парус, соорудив его из Собственных рубашек. Это нам удалось не без труда, потому что дикарь Решительно отказался помогать нам в работе, Хотя охотно разделял все наши остальные труды. Вид полотна производил на него странное действие. Он ни за что не хотел дотронуться до него, Дрожал всеми членами и кричал: "Текели-ли". Сделав все, что было можно для исправления лодки, Мы направились к юго-востоку, намереваясь обогнуть Группу южных островов, затем повернули прямо на юг. Погода стояла хорошая, дул легкий ветерок с севера, Море было гладкое, дневной свет не сменялся ночью, Льда вовсе не попадалось. Вообще я не заметил ни одной льдинки южнее параллели Острова Беннета, да и не могло его быть при Такой высокой температуре воды. Убив самую крупную черепаху, которая доставила нам Порядочный запас не только пищи, но и воды, Мы продолжали путь без всяких приключений в течение Семи-восьми дней и подвинулись далеко к югу, Так как ветер был все время попутный и направление Течения не изменялось. Первое марта. По весьма понятным причинам я не могу ручаться за Точность дат. Я привожу их главным образом для Отчетливости рассказа по моей записной книжке. Ряд необычайных явлений показывает, что мы вступили В область неожиданностей и чудес. Высокая гряда серых паров постоянно остается на Южном горизонте, то расширяясь блестящими полосами с Запада на восток или с востока на запад, То снова стягиваясь в виде правильной гряды и, Словом, постоянно изменяя очертания, Подобно северному сиянию. Средняя высота этой гряды около двадцати пяти Градусов. Температура воды возрастает с минуты на Минуту, и цвет моря заметно меняется. Второе марта. Сегодня, расспрашивая пленника, Мы узнали много подробностей относительно его Родины, единоплеменников и их обычаев. Но могут ли они теперь заинтересовать читателя? Замечу, впрочем, что, по его словам, архипелаг Состоял из восьми островов, которыми правил король Цалимон или Псаллимун, живший на самом маленьком Островке, что черные шкуры, составлявшие одежду Воинов, шкуры огромного животного, Которое водится только в долине подле резиденции Царя, что жители архипелага не умеют строить лодки, А плавают на плотах, что четыре челна достались с Какого-то большого острова, находящегося дальше к Юго-западу, что его, нашего пленника, зовут Ну-Ну, Что он никогда не слыхал про остров Беннета и Что название острова, на котором произошла Катастрофа, Тсалал. Первые слоги Тсалимон и Тсалал произносились им с Каким-то особенным присвистом, напоминавшим голос Черной выпи, которую мы поймали на вершине холма. Третье марта. Температура воды поразительно высока. Цвет моря резко изменился, оно уже не прозрачное, А молочно-белое. Рядом с лодкой оно спокойно, По крайней мере, настолько, что не угрожает ей Опасностью. Но мы с удивлением заметили, Что направо и налево от нас оно точно вскипает По временам. Этому явлению всегда предшествуют Странные изменения очертаний гряды серых паров. Четвертое марта. Сегодня, желая увеличить размеры паруса, Так как ветер заметно ослабел, я вытащил из кармана Белый носовой платок и случайно задел им по лицу Ну-Ну, сидевшего рядом со мной. Он упал в судорогах, за которыми последовали обморок И оцепенение, сопровождавшиеся глухим бормотанием: "Текели-ли, Текели-ли". 5 марта. Ветер упал совершенно, Но мы по-прежнему несемся к югу, увлекаемые сильным Течением. Странно, что мы не испытываем никакого волнения. Лицо Петерса спокойно, хотя по временам принимает Выражение неизъяснимое. Полярная зима приближается, но приближается без Своих обычных ужасов. Я испытываю онемение душевное и телесное, Какую-то дремоту чувств, но больше ничего. 6 марта. Серые пары поднялись на несколько градусов Выше, мало-помалу теряя свою окраску. Температура воды поднялась до того, что рука не Выдерживает. Молочный цвет стал еще ярче. Сегодня вода забурлила подле самого челна. Это явление сопровождалось странным блеском на Вершине гряды паров и разрывом ее основания. Тонкая белая пыль, вроде пепла, Однако не пепел, осыпала лодку и море, Пока не замер блеск и не стихло волнение. Ну-Ну бросился ничком на дно лодки, И никакие увещевания не могли заставить его встать. 7 марта. Мы спрашивали Ну-Ну, за что его соплеменники убили Наших товарищей, но он до того одурел от ужаса, Что не мог ничего ответить. Он по-прежнему лежал на дне лодки и на все Вопросы отвечал идиотскими жестами, Приподнимая пальцем верхнюю губу и оскаливая таким Образом зубы. Они были черные. До этого времени нам не случалось видеть зубы Обитателей Цалала. 8 марта. Сегодня мимо нас проплыло белое животное, Такое же, как то, чучело которого произвело Переполох среди диких на острове Цалал. Я хотел было поймать его, но мной овладела какая-то Странная лень, так что я не тронулся с места. Вода стала еще горячее и положительно обжигает руку. Петерс почти все время молчит, И я не знаю, чем объяснить его апатию. Ну-Ну только вздыхает. 9 марта. Тонкая пыль, вроде пепла, Постоянно сыплется на нас. Гряда паров поднялась на чудовищную высоту и приняла Более определенную форму. Я могу сравнить ее только с чудовищным водопадом, Безмолвно стремящимся в море с вершины колоссального Утеса, теряющегося в небесах. Эта гигантская завеса охватывает весь южный Горизонт. Никаких звуков не слышно. 21 марта. Мрачная тьма сгустилась над нами, Но из молочно-белых недр океана поднимается яркий Свет и озаряет лодку. Нас совсем засыпала белая, подобная пеплу, Пыль. Она все время валится в челн и тает В воде. Вершина водопада исчезла в туманной дали, Но мы, очевидно, несемся к ней с ужасающей Быстротой. По временам она точно разрывается. Сквозь эти сияющие трещины мелькает рой туманных и Неясных образов и вырывается бурный, Но безмолвный ветер, вздымая пылающий океан. 22 марта. Тьма еще более сгустилась, только яркий свет белой Завесы перед нами отражается водой. Гигантские белые птицы то и дело вылетают из-за Завесы и исчезают с криком "Текелели". Услышав этот крик, Ну-Ну пошевелился на дне лодки, Но, дотронувшись до него, мы убедились, что он Испустил дух. Еще минута, и перед нами разверзлись бездны Водопада, но из них поднялась человеческая фигура в Саване, далеко превосходившая своими размерами Обыкновенных людей. Ее кожа была белее снега. Примечание. Публике уже известны из газет Обстоятельства внезапной и трагической смерти Мистера Пима. Мы боимся, что последние главы Рукописи, дополняющие его рассказ и оставленные им у Себя для просмотра, когда первые главы уже Набирались, погибли безвозвратно. Может быть, впрочем, они будут найдены, и в таком Случае мы не преминем их напечатать. Мы старались помочь беде всеми зависящими от нас Средствами. Джентльмен, о котором упомянуто в Предисловии и который, по-видимому, Мог бы пополнить пробел в рассказе, Наотрез отказался от этого, так как не помнит Деталей и не доверяет правдивости последних глав. Петерс, от которого можно было бы получить Необходимые сведения, еще жив и находится в Иллинойсе, но мы не могли его разыскать. Может быть, это удастся впоследствии. В таком случае он, конечно, не откажется пополнить Рассказ мистера Пима. Потеря двух или трех последних глав вряд ли их Было бы больше, тем более достойна сожаления, Что в них, без сомнения, содержатся сведения о самом Полюсе или ближайших к нему местностях, Сведения, которые могли бы быть проверены или Опровергнуты подготовляемой ныне правительством Экспедицией в Южный океан. Считаем нелишним сделать несколько замечаний по Поводу одного места в рассказе и будем очень Довольны, если наши слова усилят доверие публики к Странным сообщениям автора. Мы имеем в виду пропасти на острове Цалал и Фигуры, изображенные в главе двадцать третьей. Мистер Пим рассказывает о рисунке пропасти без Всяких комментариев, а о фигурах, Вырезанных на стене самой восточной из галерей, Говорит как о естественном явлении, Случайно напоминающем буквы, и решительно отвергает Их искусственное происхождение. Это утверждение высказано так просто и Подтверждается такими убедительными доказательствами Нахождением обломков мергеля на дне пропасти, Совершенно подходящих к этим значкам, Что мы охотно верим автору. Да и всякий рассудительный читатель согласится с Ним. Но так как факты, относящиеся ко всем этим Фигурам, в высшей степени странны, особенно если их Поставить в связь с другими данными рассказа, То будет кстати сказать о них несколько слов, Тем более что обстоятельства, которые мы имеем в Виду, без сомнения, ускользнули от внимания мистера Пима Если мысленно соединить рисунки один, Два, три и пять в том порядке, В котором расположены сами пропасти, И постараться взглянуть на изображение под Определенным углом, то мы увидим эфиопское коренное Слово, в переводе означающее "быть черным". Отсюда происходят все слова, означающие тень или Тьму. Что касается левой или самой северной фигуры, То она, по всей вероятности, вырезана искусственно, Как и предположил Петерс, и изображает человека. Остальные фигуры подтверждают мнение Петерса. Верхний ряд знаков являет собой, вероятно, Арабское коренное слово, которое переводится как "быть белым". От него происходят все термины, Означающие блеск и белизну. Нижний ряд не так ясен. Буквы неполны и стерты. Тем не менее невозможно сомневаться, что в целом Виде они образовали египетское слово, Означающее "область юга". Заметим, что эти объяснения подтверждают мнение Петерса насчет самой северной фигуры. Рука вытянута к югу. Эти заключения открывают широкое поле для Размышления и интересных догадок. Может быть, их нужно рассматривать в связи с самыми Незначительными и вскользь затронутыми подробностями Рассказа. Хотя цепь заключений, Во всяком случае, не будет полной. "Те ке ли ли", кричали испуганные жители Цолала при Виде белого животного, пойманного в море. То же повторял пленный дикарь при виде белых Предметов. Таков же был крик гигантских белых птиц, Вылетавших из-за белой завесы на горизонте. Ничего белого не оказалось на Цолале, И только этот цвет замечен в более южной области. Возможно, что Цолал название острова, На котором найдены вышеописанные пропасти, Окажется при тщательном филологическом исследовании, Имеющим какое-либо отношение к самим пропастям или Таинственным надписям на их стенах. Я вырезал это на холмах, и месть моя во Прахе скалы. Конец книги. Читал Максим Доронин