Тону в одиночестве E

Хочу спать, потому что объебанный. Но я знаю--не знаю сна на самом деле, Потому что уебок. Я хочу войти, но не имею ключа от квартиры. Я выбираю дверь ударом плеча. Я ложусь спать. Я чувствую дрожь своих воспаленных век и своих Красных глаз. А в комнате идет снег. Я вижу во сне себя, а за мной вместо Теней тьма. Я вижу, как камень разбивает меня в Осколки, в воздух. Я рад, что схожу с ума. Наливай-ка водки. Давай, давай наливай! Понеслась душа к Албином в ад или в рай. Попилив, мы все вместе куполом золото принесли все За ставку мирной головой. Да не боимся поменять за веревку рубахи вороты. Да ничего не бойся, не будет худого. Сам завтра будешь худой. Как давай, давай наливай! Понесется все перед глазами, все к чертям, Дай богу знаний. Несутся шальные, несутся больные, Несутся психи, несутся чумовые. Несется чернуха под шпильцом, несутся грешные да по Святым местам. Я проснулся по утрох, бля. Страшно ответить за все за своих грехи, Да разглядеть те чужие, где наши, Где свои да твои. До воды испить охота, а вода-то пахнет ладаном, Да иконы вызывают рвоту. Да что-то странное, быть может, Раскаяние. Да лучше налей, похмелись. Нам недалеко осталось жить на этом свете. Давно остывший чай на столе, нетронутая постель, Слезы дождей на оконном стекле, Давно закрытая дверь. Тебя нет, ты далеко. Твои сотни дорог превращаются в одну. Ты знаешь, что это не Бог, но продолжаешь играть В ебучую войну. Все перерождаешь, идти, не чувствуя ног, Порождаешь воевать, сука, не веря в игру. Тебя нет, ты далеко, ты далеко. Быть может, наверное, в моем сне, Но я хотел бы верить, что ты вернешься ко Мне на рассвет. Ты не знаешь, кем станешь, кем будешь и когда Проснешься среди ночи. В окнах хлестала вода, просто ветер жрал провода. Смотришь в окно, ты ищешь в тьме того, Кто должен прийти. Но в эту ночь некуда и дойти. Только ветер и снег, и вода. До рассвета еще далеко. Ты можешь умереть. Страх лезет в окно, от него не улезть. Холодные звезды жмутся.