Кошачьи уши, Ч. 2

А Дуняха что? Спокойно, сторонкой по лесу до Сысерти Дошла. Раз только видела на дороге полевских Стражников. Домой из Сысерти ехали. Прихранилась она, а как разминовались, Опять пошла. Притомилась, конечно. А на свету еще успела до Сысерти добраться. На дороге тоже стража оказалась, Да только обойти-то ее тут вовсе просто было. Свернула в лес и вышла на огороды, А там близко колодец оказался. Тут женщины были. Дуняху и незаметно на людях стала. Одна старушка спросила ее: Ты чья же девушка будешь, А? Ровно не из нашего конца. Дуняха и доверилась этой старушке. Полевская я. Старушка дивится. А как это ты прошла-то, Стража ведь везде наставлена. Мужики не могут к вашим-то попасть. Который уйдет, того и потеряют. Дуняха ей рассказала. Тогда старушка и говорит: Пойдем-ку, девонька, ко мне. Одна живу, ко мне и с обыском не ходят. А придут, скажешься моей зареченской внучкой. Походит она на тебя, только ты будто Покорпуснее будешь. У этой старушки Дуняха и узнала все. Барин куда-то вовсе далеко убежал, А нарочные от него и к нему кажну неделю Ездют. Все какие-то наставления барин посылает. И приказчик Ванька Шварев-то те наставления народу Вычитыват. Железный завод вовсе прикрыт, А мужики на Шелкуновской дороге канавы Глубоченны копают да валы насыпают. Ждут с той стороны прихода. Говорят, башкирцы бунтуются, а на деле Вовсе не то. По дальним заводам, по деревням и в казаках Народ поднялся. И башкиры с ними же. Заводчиков да бояр за горло берут. И главный начальник у народа Омельян Иванович Прозывается. Кто, говорит, царь, Кто из простых людей, только народу от него воля, А заводчикам да боярам смерть. То наш-то хитряга и убежал подальше. Испугался. Узнала Дуняша, что в Сысерти тоже обход. По домам и работам мужиков проверяют по три раза В день. Только у них еще ровно строже. Чуть кого не случится, сейчас всех семейных в Цепи да в каталажку. Человек прибежит... Тут я по работе опоздал маленько. А ему отвечают: Вперед не опаздывай. Да и держат семейных-то дня два либо три. Вовсе замордовали народ. А приказчик хуже цепной собаки. Все ж таки, как вечерний обход прошел, Сбежались к той старушке мужики. Давай Дуняху расспрашивать, что да как у них. Рассказала Дуняха. А мы сколько человек к вашим отправляли, ни один Не воротился. То же и у нас. Кто ушел, того и потеряли. Видно, на Чусовой их всех перехватывают. Поговорили, поговорили. Потом стали о том думать, как Дуняхе в Полевую Воротиться. Наверняка ее в Косом Броду поджидают. А как мимо пройдешь? Один тут и говорит: Через Терсуцкое болото бы да На Гальян ладно бы вышло, да мест этих она Не знает, а проводить некому. Ой, не уж у нас смелых девок не найдется, А? Говорит тут хозяйка: Тоже поди-ка их не Пересчитывают по домам. И на Терсуцком за клюквой многие бывали. Проводят. Ты только дальше-то расскажи ей дорогу, Чтоб не заблудилась да и не опоздала, А то волкам на добычу угодит. Ну, тот и рассказал про дорогу. Сначала по Терсуцкому болоту, потом по речке Мочаловке на болото Гальян, а оно к самой Чусовой Подходит. Место тут узкое, переберется как-нибудь, А дальше полевские рудники пойдут. Если случится припоздниться, тут опаски меньше. По тем местам от Гальяна до самой Думной горы Земляная кошка похаживает. Нашему брату она не вредная, а волки ее побаиваются. Если уши покажет, не шибко к тем местам льнут. Только на это тоже не надейся. Побойчей беги, чтобы засветло к заводу добраться. Может, про кошку-то разговор пустой. Кто ее видал? Нашлись, конечно, Смелые девки. Взялись проводить до Мочаловки. Утром еще потемну за завод прокрались мимо охраны. Не сожрут нас волки-то кучей-то? Побоятся, поди. Пораньше домой воротимся. И ей, гостье-то нашей, так лучше будет. Идет эта девичья команда, разговаривает так-то. Мало-погодя и песенки запели Дорога бывалая. Хаживали на Терсу за клюквой, что им не петь-то? Дошли до Мочаловки, прощаться с Дуняхой стали. Время еще не позднее. День солнечный выдался, вовсе ладно. Тот мужик-то говорил, что от Мочаловки через Гольян Не больше пятнадцати верст до Полевой, Дойдет засветло. И волков никаких нет. Зря боялись. Простились. Пошла Дуняха одна. Сразу хуже стало. Места незнакомые, Лес страшенный, хоть небоязливая, А запооглядывалась. Ну и сбилась маленько, Пока путалась да направлялась. Глядишь, к потемкам дело пошло. Во всех сторонах заповывали. Много ведь те годы волков-то по нашим местам было. Теперь вон по осени под самым заводом воют. А тогда их было сила. Видит Дуняха плохо дело. Столько узнала и даже весточки не донесет. И жизнь свою молодую тоже жалко. Про парня того, про Матвея-то вспомнила. А волки вовсе близко. Что делать? Бежать сразу налетят, в клочья разорвут. На сосну залезть? Все едино дождутся, Пока не свалишься. По уклону, видит, к Чусовой болото спускаться стала. Так мужик-то тот объяснял. Вот и думает. Хоть бы до Чусовой добраться. Идет потихоньку, а волки по пятам. Да много их. Топор, конечно, в руке, да что в нем? Только вдруг Два синеньких огонька вспыхнуло. Ни дать ни взять кошачьи уши. Снизу пошире, Кверху на нет сошли. Впереди от Дуняхи шагов, поди, До полсотни. Дуняха раздумывать не стала, Откуда огни. Сразу к ним кинулась. Знала, что волки огня боятся. Подбежала. Точно два огня горят, А между ними горка маленькая, вроде кошачьей головы. Дуняха тут и остановилась меж тех огней. Видит, волки поотстали, А огни все больше да больше, и горка будто Выше. дивится Дуняха, как они горят. Коледров-то никаких не видно. Осмелилась, потянула руку, а жару не чует. Дуняха еще поближе руку подвела. Огонь метнулся в сторону, как кошка ухом тряхнула, И опять ровненько горит. Дуняхе маленько боязно стало, только не на волков же Бежать. Стоит меж огнями, а они еще кверху подались. Вовсе большие стали. Подняла Дуняха камешек с земли. Серой он пахнет. Тут она и вспомнила про земляную кошку, Про которую мужик сысертский рассказывал. Дуняха и раньше слышала, что по пескам, Где медь с золотыми крапинками, Живет кошка с огненными ушами. Уши люди много раз видали, а кошку никому не Доводилось. Под землею она ходит. Стоит Дуняха промеж тех кошачьих ушей и думает, Как дальше-то. Волки отбежали, да надолго ли? Только отойти от огней опять набегут. Тут стоять холодно, до утра не выдюжить. Только подумала, огни пропали. Осталась Дуняха в потемках. Оглянулась, нет ли опять волков. Нет, не видно. Только куда идти в потемках-то? А тут опять впереди огоньки вспыхнули. Дуняха на них и побежала. Бежит, бежит, а догнать не может. Так и добежала до Чусовой реки, А уши уж на том берегу горят. Ледок, конечно, тоненький, ненадежный, Да разбирать не станешь. Свалила две жердинки легеньких, С ними и стала перебираться. Переползла с грехом пополам, ни разу не провалилась, Хоть шибко потрескивало. Жердинки ей подсобили. Стоять не стала, побежала за кошачьими ушами. Пригляделась все ж таки к месту. Узнала. Песошная это. Рудник был. Случалось ей тут на работе бывать, Дорогу одна бы ночью нашла, а все за ушами Бежит. Сама думает. Уж если они меня из такой беды вызволили, Так неуж не ладно заведут? Подумала о огни и выметнула. Ярко загорели, так и переливаются, Будто знак подают. Так, девушка, так. Хорошо рассудила. Вывели кошачьи уши Дуняху на Поваринский Рудник. А он у самой Думной горы. Он в том месте был, прямо сказать, В заводе.