Где-то там

Где-то там, в синеве изумрудной дали, В небесных властях, во мгле по воздушному ралю Порхал, не спеша, соловей. О новостях в деталях он песнь напевал о Земле. Эхом душистых полей и опасных скал гудел и вторил Планетарный оскал. Сеял мудрость ветер, пепел разнося по миру из яда Коварных самых дремучих змей. И каждый, поймавший, становился светел, И все ему было вода, как ни старайся, Сколько ни лей. Пока людские печали полыхали в кострах, В поруке неволи, страсти и боли, На дне и в муке от поиска роли, У подножия орбит вселенской стали человек под Солнцем проживал как вид. В призывниках, запасе, резерве, То счастьем, то нервом на всех порах в стремлении Быть первым. Пламенно взлетала юность, язычком танцуя в углях, И не менее Падала. Годы в отрезках и растущую лунность, как пономарь, Отсчитывал календарь, Пока мораль чувством исключала трусость и не меньшую Падаль, все единогласно, все возводя в алтарь. То поодаль, то вместе ненавидели, Врали, искали фонари. У забытой магистрали в терпкой метели, воплощаясь в Декабри, мерцающим снегом сгорали дни. Неделями ждали добра и весны от спасительной вести. По ночам, как и все, устав от картона, из Чести наливали грамм по двести. После видели сны. Долги раздавая, мы жили как умели и жили как Могли. Где надо, ставили крестик, Смеялись над параграфом про тычинку и пестик. Пиком лживой правоты и лести мы болели, Истину возводя в абсолют. Задыхаясь от приступа мокроты и мести, Мы уходили в дебют к причалу, туда, Где кричали отчаянно птицы, что больше не рядом что Забрали за собой любимые взгляды и лица. Перед тем, как исчезнуть, ударившись об лед, Наперед они истину каркнули: ищите новый приют, Гнезда будут сами виться, время придет. Все нам казалось то темным, то светлым, То безнадежным, то делом, то колючим терном, Синим летным, то рвотным скрипучим мелом. Багрянцем рдела заря, пробуждая дух и тело. Каждое утро она просыпалась не зря. Пока с неба сыпались звезды, мы принимали жизнь и День, что рухнул.