Медный всадник. Часть первая, Чт. 2

Нева всю ночь рвалась к морю против бури, Не одолев их буйной юри и спорить стало ей Невмочь. Поутру над ее берегами теснился кучами народ, Любуясь брызгами, горами и пеной разъяренных вод. Но силой ветров от залива перегражденная Нева Обратно шла, гневна, бурлива и затопляла острова. Погода пуще свирепела, Нева вздувалась и ревела, Котлом клокоча и клубясь. И вдруг, как зверь остервенясь, На город кинулась. Пред нею все побежало, все вокруг вдруг опустело. Воды вдруг втекли в подземные подвалы, К решеткам хлынули каналы, и всплыл Петрополь, Как Тритон, по пояс в воду погружен. Осада! Приступ! Злые волны, как хоры, режут в окнах. Челны с разбега стекла бьют кормой, Лотки под мокрой пеленой, обломки хижин, Бревна, кровли, товар запасливой торговли, Пожитки бледной нищеты, грозой снесенные мосты, Гроба с размытого кладбища плывут по улицам. Народ зрит божий гнев и казни ждет. Увы, все гибнет! Кров и пища где будет взять? Тогда на площади Петровой, где дом в углу вознесся Новый, где над возвышенным крыльцом с подъятой Лапой, как живые, стоят два льва сторожевые, На звере мраморном верхом, без шляпы, Руки сжав крестом, сидел недвижно, Страшно бледный Евгений. Он страшился, бедный, не за себя. Он не слыхал, как подымался жадный вал, Ему подошвы подмывая, как дождь ему в лицо хлестал, Как ветер, буйно завывая, с него и шляпу вдруг Сорвал. Его отчаянные взоры на край один наведены Недвижны были, словно горы из возмущенной Глубины вставали волны там и слились. Там буря выла, там носились обломки. Боже, боже! Там, увы, близехонько к волнам, Почти у самого залива, забор некрашеный да ива и Ветхий домик. Там оне вдова и дочь, его Параша, Его мечта. Или во сне он это видит? Иль вся наша и жизнь ничто, как сон пустой, Насмешка неба над землей? И он, как будто околдован, как будто к мрамору Прикован, сойти не может. Вкруг него вода И больше ничего. И, обращен к нему спиною, в неколебимой Вышине Над возмущенною Невою стоит с Простертою рукою Кумир на бронзовом Коне.