Я был батальонный разведчик

Я был батальонный разведчик, А он писаришка штабной. Я был за Россию ответчик, а он спал с Моею женой. Ах, Клава, любимая Клава, Неужто судьбой суждено, Чтоб ты променяла, шалава, меня на такое Дерьмо, Меня на такую скотину? Да я бы с ним рядом не встал. Ведь я до Москвы, до Берлина по тропам фашистским Шагал, шагал, а потом в лазарете На койке больничной лежал. И плакали сестры, как дети, пил цэту хирурга, Дрожал, дрожал. И сосед мой Рубака, Полковник и дважды герой, он плакал за корытце с Рубахой, скупою слезой фронтовой, Скупою слезой фронтовою. Гвардейский рыдал батальон, когда я геройской Звездою ото маршала был награжден. Потом мне вручили протезы и быстро отправили в Тыл. Скупые мужеские слезы кондуктор В вагоне пролил, Пролил. Ну а после паскудник с меня же содрал Четвертак. Ох, люди, ох, русские люди! Ох, люди, ох, мать вашу так! К жене, словно вихрь, я ворвался И Клавочку стал я лобызать. Я телом жены наслаждался, протез положил под Кровать. Болит мой осколок железа И давит пузырь мочевой. Полез под кровать за протезом, А там писаришка штабной. Я бил его в белые груди, срывал на груди Ордена. Ох, люди, ох, русские люди! Родная моя сторона. Ох, милые русские люди, Подайте на чарку вина.