На молдаванке музыка играет

На Молдаванке музыка играет, кругом веселье Пьяное бурлит. Там за столом доходы пропевает пахан Одессы Костя-инвалид. Сидит пахан в отдельном кабинете и поит Маньку Розовым винцом. И, между прочим, держит на примете Ее вполне красивое лицо. Он говорит, бокалы наливая, вином шампанским душу Горяча: "Послушай, Маша, детка дорогая, Мы пропадем без Кольки Шермача. Торчит Шермач на Беломорканале, Толкает тачку, двигает киркой. А фраера вдвойне богаче стали. Кому же взяться опытной рукой? Ты поезжай-ка, милая, до туда и обеспечь Фартовому побег. Да поспеши, кудрявая покуда, не запропал хороший Человек". Вот едет Манька в поезде почтовом, И вот она у лагерных ворот. А в это время зорькою бубновой идет веселый лагерный Развод. Канает Колька в кожаном реглане, В военной кепке, яркий блеск сапог. В руках он держит важные бумаги, А на груди ударника значок. "Ах, здравствуй, Маша, здравствуй, дорогая! Как там в Одессе, в розовых садах? Скажи ворам, что Колька вырастает героем трассы в Пламени труда. Еще скажи он больше не ворует, Блатную жизнь навеки завязал, что начал жизнь он Новую, другую, которую дал Беломорканал. Прощай же, Маша, помни о канале, Одессе, маме передай привет". И вот уж Манька снова на вокзале берет обратный Литерный билет. На Молдаванке музыка играет, кругом веселье пьяное Шумит. Там за столом, бокалы наливая, Сидит пахан и мрачно говорит: "У нас, Воров, суровые законы, но по законам этим мы Живем. И если Колька честь свою уронит, То мы его попробуем в перрон". Но Манька встала, встала и сказала: "Не троньте Кольку, а то всех я заложу. Я поняла значение канала. За это Колькой нашим я горжусь". И Манька вышла. Кровь заледенела. Один за Манькой выскочил во двор. "Погибни, сука, чтоб не заложила! Умри, паскуда, или я не вор!" А на канал приказ отправлен новый, Приказ суровый моронуть парча. И как-то утром зорькою бабановой не стало Кольки, Кольки Шермача.