Немые рты

Бой, страх чаянье Крах. Кто сказал, что зачали нас в грехе? Кто считал, что рождены мы ночью черной? Кто решил, что жизнь как на войне? Кто ответил, что придем во тьме Позорной? Не мы, не мы, иртыши не говорят ни слова. Слепые очи не зрят нигде. Так человек закрыл себя, одев броню из страха и Латы гнева, зажав в кулак последний вздох, Охамев. И где тот миг, который мог разлиться живой водой, Наполнить нашу грудь? И можно вынуть ржавый нож из раны, Чтоб сердце вновь могло опять забиться и полной Грудью снова воздуха вдох. Вздох, свет, Тлен. И где тот час, который мог родиться? И кто сказал, что жизни на земле тут нет? Решение житейское проститься. А кто ответил: "Жди еще сто лет"? Не мы, не мы, иртыши не говорят ни слова. Слепые очи не зрят нигде. Так человек закрыл себя, одев броню из страха и Латы гнева, зажав в кулак последний вздох, Охамев. И где тот миг, который мог разлиться живой водой, Наполнить нашу грудь? И можно вынуть ржавый нож из раны, Чтоб сердце вновь могло опять забиться и полной Грудью снова воздуха вдох. Так человек закрыл себя, одев Броню из страха и латы гнева, Зажав кулак последний вздох. И где тот миг, который мог разлиться живой водой, Наполнить нашу грудь? И можно вынуть ржавый нож из раны, Чтоб сердце вновь могло опять забиться и полной Грудью снова воздуха вдох.