Мальва, Чт. 3

Мальва, Закрыв глаза, лежала у него на коленях и молчала. Грубоватое, но доброе, коричневое от солнца и ветра Лицо Василия наклонилось над ней. Его большая выцветшая борода щекотала ее шею. Женщина не двигалась, Только грудь ее вздымалась высоко и ровно. Часа три они провели так, пока солнце начало Спускаться в море. Надо было кипятить чай. Мог скоро проснуться гость. Мальва ленивым движением разнежившейся кошки Отодвинулась в сторону. Он неохотно встал и пошел к шалашу. Женщина, Чуть приподняв ресницы, посмотрела вслед Ему и вздохнула, Как вздыхают люди, сбросив ношу, Утомившую их. Потом они трое сидели вокруг костра и пили чай. Живут, стало быть, мужички в деревне-то? Живут, как-никак. Нашему брату много ль надо? Избу да хлебушка вдоволь, да в праздник водки Стакан. Это да. Но ведь и этого нету. Разве бы я ушел сюды, ежели бы можно было Кормиться дома. В деревне я сам себе хозяин, Всем равный человек, а здесь вот слуга. В деревне, брат-Как в яме: и темно, И тесно. А особенно бабье житье одни слезы. Бабье житье одинаковое везде, и свет везде один. Одно солнце. Ну это ты врешь. Я в деревне хочу не хочу, а должна замуж Идти. А замужем баба вечная раба. Жни да пряди, за скотом ходи да детей роди. Что же остается для нее самой? Одни мужьевы побои да ругань. Уж не все побои. А здесь я ничья, Свободная, как чайка. Куда захочу, туда и полечу. Никто мне дороги не загородит, никто меня не тронет. Ну а как тронет? Ну я уж заплачу. И конца, кажись, нет этому морю. Ежели б все это земля была Да чернозем бы, Да распахать бы! Ну что? Это ты, Яков, хорошо сказал. Крестьянину так и следует. Крестьянин землей крепок, докуда он на Ней жив, а сорвался с нее пропал. Это ты, Яков, Очень хорошие слова сказал. Что я сижу? Надо идти. Куды торопиться? Погоди, вот месяц взойдет, ну и-А что месяц? Я и так не боюсь. Не в первый раз мне отсюда ночью уходить. Ну что ж, иди. Прощайте. Пошла. Так милый мой, Скорей иди, Засыпь нить в мои груди. Ишь ты, поет. Моих нудей, да твои Верные дели. Ишь как. Значит, не сладил ты там с хозяйством-то. А, Жара. Ночь ведь, а жарко. Экая проклятая сторона. Это песок нагрелся за день. Чего, чего? Смеешься, Ника? Я? Чему это? То-то, ровно бы нечему. Яков нанялся на ватаги по пятнадцати рублей в месяц И за две недели уже несколько раз ездил на Ловлю рыбы. Жил он вместе с другими на промысле в грязном Бараке. От него, как от всех рабочих, Уже пахло соленой рыбой. И как все, он был грязный и рваный. Сегодня, в воскресенье, Яков встал рано, чтобы с утра, Пока солнце не палит так жарко, Отправиться в город купить рубаху. С моря веяло бодрой свежестью. Подойдя к берегу, чтобы умыться, Он вдруг увидел Мальву. Она сидела на корме баркаса, причаленного к берегу, И, спустив за борт голые ноги, Расчесывала мокрые волосы. А, Купалась, что ль? Купалась. Что рано поднялся? Ты еще раньше. А я тебе что за пример? По моей-то манере будешь жить, Трудно будет тебе голову носить. Ишь какая страшная! Что ты меня стращаешь все? А ты что на меня глаза пялишь? Да ежели ты вон какая сдобная. Вот отец узнает эти твои замашки, Он тебе шею-то насдобит. А что отец? Что, откупленный его, что ль? Вон ты белуга какая. Не про тебя. Ай, никем я не куплена и отцу твоему не Подвластна. Живу сама про себя. Да я что? Я ведь тебя не трогаю. Трогаю. Тронуть ты меня не смеешь. О, не смею. Не смеешь. Ну, а как трону, что будет? Ну я дам тебе по затылку, ты кувырнешься в Воду. А ну дай! А тронь. А вот. Ну, ну ведь, ну что? Пусти, Яшка! А по затылку хотела. Пусти, смотри, Холодно будет. Ну-ну, не стращай ты меня. Эх, ты, малина. Отстань! Будет! Утону! Вода, Вода холодная. Тону! Ну вылезай, сулейка. Погоди, погоди только, дай самой-то мне на баркас Забраться. Ну на, хватайся за мои руки-то. Вылезай. Ну теперь не ржи, я тебя выкупаю. Яшка, слышишь пусти. Отстань! Будет! Не буду. буду. Ну не смей прятаться. Не Ну вылезай тогда. На, не репни. Суши. К ним шел медленный походкой и покачивая корпусом Высокий, жилистый бронзовый человек в густой шапке Растрепанных огненно-рыжих волос. Кумачовая рубаха без пояса была разорвана на спине у Него почти до ворота, и чтобы рукава ее не Сползали с рук, он засучил их до плеч. Штаны представляли собой коллекцию разнообразных Дыр. Ноги были босы. На лице, густо усеянном веснушками, Дерзко блестели большие голубые глаза. Нос, широкий вздернутый кверху, Придавал всей его фигуре вид бесшабашно-нахальный. Тагарка моя пьяная и избитая, растрепанная. Тагарка моя, тагарка моя, тагарка моя пьяная и Избитая, растрепанная. Вчера Сережка выпил немножко, а сегодня в кармане у Сережки, как в бездонном лукошке. Дайте двугривенный взаймы, все равно не отдам. Да ну дайте, черти. Ну я вас обвенчаю за двугривенный, Хотите? Ах ты балагур! Да разве ты поп? Дурак. Я в Угличе у попа в дворниках жил. Дай двугривенный. А я не хочу венчаться. Ну все равно дай. Да я не скажу твоему отцу, что ты за Его кралей приухлестываешь. Ври, так он тебе и поверит. А уж я совру, так поверит и вздует Тебя ох как. Не боюсь.