Она

Она была красивей всех, имела у мужчин успех, Жила легко и беззаботно, словно в сказке. Из ресторана в ресторан, сегодня здесь, А завтра там. Ее заботой было только строить глазки. Она снималась как в кино и пахла марочным вином, Курила только дорогие сигареты, На тачках ездила крутых, в колье и перстнях золотых. И как всегда, была с иголочки одета. И как бенгальские огни бежали дни, Летели дни и, может быть, того не ведая, Куда. За часом час, за годом год, а после все Наоборот из ниоткуда В никуда. А на столе ее с утра стояла красная икра, Как будто здесь гостей богатых вечно ждали. А гости были и всегда, и, как обычно, Господа, что всякий раз на лавках бабки обсуждали. Ей предложений было тьма, но предпочла она сама, Как говорится, оставаться на свободе. И даже некто из Манил ее на то не Соблазнил, не говоря уж об одном олиговоде. И как бенгальские огни бежали дни, Летели дни и, может быть, того не ведая, Куда. За часом час, за годом год, А после все наоборот из ниоткуда в никуда. Для грусти не было причин, но как-то множество Морщин вдруг появилось на лице ее прекрасном, А вместе с нею седина. К тому же сгорбилась она и показалась жизнь ей Днем сплошным, ненастным. Куда-то делись женихи, как видно, Годы велики. И хоть кричи, да разве кто-нибудь услышит? Обидно сделалось до слез, что ей никто не дарит Роз, и даже тот олиговод уже не пишет. И как бенгальские огни бежали дни, Летели дни и, может быть, того не ведая, Куда. За часом час, за годом год, А после все наоборот из ниоткуда в никуда. И как бенгальские огни бежали дни, Летели дни и, может быть, того не ведая, Куда. За часом час, за годом год, а после все Наоборот из ниоткуда в никуда.