Земляки

В скромном, но зажиточном Симбирске днем апрельским Прямо в огороде девушка Мария, Что с Бутырки, разродилась мальчиком Володей. Улица Московская гудела, Инда ль бочки с медом в ход пошли. Самого родителя светилу со именинами Принесли. Эх, как не звон и тяга за итальянку на Халяву, еще я купивши сдуру, А Варвара нянечка по пьянке торговала в Погребе натурой. Мир не знал, не ведал в том угоре, Что вы с ним почти на зубок дружили. Но уже еврей, а не татарин разорвал Презерватив. В гонку лего мы с ним и по тридцать Как в военно-полевом романе. Сын родился прямо Богоявленской, Как внезапно Федор стал папаней. И пошло поехало, помчалось. Сопли, вонь, пеленки и горшки. С сызмальства в народе замечалось дети будут Как орешки. Правы оказались все пророки. Да иначе быть могло едва ли. Часто вместе бегали с уроков и опять же Вместе воровали. Плюс ядреным задом и фаредом общую нашли Себе мадам. Вова ухажером был по средам. Александр по четвергам. Случай редкий, сердце холодящий. Рук четыре, ну а сисек мало. И в момент не самый подходящий самолюбие Животно отыграло. Он нарушил график вероломно. Срубы эти скорые засух. Третий вечно лишний, безусловно, Стал врагом козырный друг. Сэм и не ждал такой подножки и слюну с Лица брезгливо вытер. Тут и разошлись пути-дорожки. Тот к родным в Казань, а тот в Питер. Минуло мгновенно четверть века. Сколько утекло воды с тех пор. Каждый стал заметным человеком, Тот весь, так сказать, угром. И, почуяв власть, невольно вспомнил про ледари Алабицы старой. Приказал соратнику слепого. Ох, уж где ждала злодея кара! Но деверь нарядный был не промах. Раскусил, решил опередить. Нанял вышибалу, дал патронам и пришлось с вахты Свалить. До золима Финского добрался, Думая о будущем братеее. Там идей покамест набирался. На столбах же срывчики висели. Но однажды, взяв в аренду крейсер, Сброд людской послал на абордаж, Крикнув: "Мужики, я с вами вместе!" Вот вернулся свой шалаш. И нахлынуло в свой корде-е-е. О, не знал милый правитель бедный. Лишь когда ломиться стали в двери, Понял, что вдвоем им будет тесно. И ухватив под мышку чемоданы, Облачившись женское белье, Ярый командир бежал недарно, даже тут зажгет Ружье. С той поры живем мы как апачи. Хлеб, вода, огонь весь наш комфорт. А ведь все могло бы быть иначе, Если б сделан был аборт.