Как говорят на Востоке

Как говорят на Востоке, испей сию чашу до дна. Заканчивай выдох на вдохе в моменте духовного сна. Рассадники истинной веры шлифуют о камни клинки. В колчанах спеют гордые стрелы, Владящие по гостам венки. Морозный зимний колющий ветер в паузе солнечных Вихрей ворвётся в дом, поздно заметив, Что песни давным-давно стихли. На лезвиях благостных мыслей зиждется порох Вселенной, твердит всем апостол во веки и присно, Да только вот пули нетленны. Распятие как пример наказания на старости лет вышло Из моды. По всем углам бродит сказание о новой Литургии к исходу. В заложниках у тьмы нет света, Там мёртвый дезертирующий город и палач, Продающий билеты на спектакль-реквием "Серп и Молот". Всем сам с бургер-мясом без сдачи, Эх, гулять, да гулять без упрёка. Под око всех мирных индейцев апачи туда и дорога. До рассвета лишь миг или вечность, Стук лабарт как единый оркестр. За прилавком продают человечность, Замесив стыд на горестном тесте. Целый месяц вдруг стал половиной, Собирая в лёгких пыльный песчаник. С полной груди он станет отныне возводить мавзолей Смуты паник. Бурей в жарком стакане пустыни, Символ серо-седых поражений назовёт наконец пророк Своё имя, нарисуя в реке отражение. Не пора б святому вулкану, вовремя обуздавшему Похоть, через минное поле медвежьих капканов да в Объятиях чертополохов. Уж сосуд до краёв переполнен, петушок закричит, Он прольётся, и ливень с разрядами неистовых молний Без промедления начнётся. Как говорят на Востоке, да минуй тебя чаша сия, Рвов и окопов безмерно глубоких как парафраз жития. Вратам кресту шумно открылись, и не видно защитных Кордонов. Тут всадники света на землю спустились Петь гимны обожжённым народам.