Лес, Чт. 1

Большая зала богатого дома помещицы Гурмыжской в ее Усадьбе близ уездного города Калинова. В зале, как и во всем доме, все старинное, Дедовское. Глубокие кресла в белых чехлах, Круглый стол, портреты предков в овальных рамах, Канделябры и бра по стенам. Здесь, в этой зале, Раиса Павловна проводит большую Часть дня. У окна в сад ее рабочий столик. Посреди комнаты перед ширмами широкий диван с Черными, расшитыми шелком подушками. В переднем углу тяжелый киот. Утро. Старый лакей Карп убирает залу. Входит сирота Аксюша, родственница Гурмыжской, В скромном ситцевом платье. Раиса Павловна, звали меня? Так точно-с. Только теперь гости приехали, так они в саду-с. Послушай, Карп Савельич, не можешь ли ты? Что вам угодно-с? Передать. Ты уж знаешь кому. Да как же это, барышня? Да теперь ведь словно неловко-с. Правда ли, нет ли, у тетеньки такое есть желание, Чтоб вам за барчонком быть. Ну, не надо. Как хочешь. Ну душ, пожалуйте-с. Для вас отчего же-с? Продала Раиса Павловна лес? Продалась Ивану Петрову. Все продаемся. А чего ради? Не хочешь, чтоб наследником осталась. А деньги-то можно и чужим отдать. Надо полагать-с. Мудрено сотворено. Говорят, она эти деньги хочет за мной в приданое Дать. Дай-то Бог. Не дай Бог, Карп Савельич. Ну как угодно-с. Я ведь к тому, что все же лучше пусть В приданое пойдут, чем туды, куды и прочее. Куда прочее? А куда же прочее? Эх, барышня, Это вам и понимать-то невозможно-с. Язык не поворотится сказать вам. Алексей Сергеевич идут-с. Входит Буланов, великовозрастный недоросль в Узеньком гимназическом мундире. Что ж ты, набил мне папиросы? Никак нет-с. Отчего же нет? Я тебе велел. Ведь это мало, что велели. А когда мне? Нет, уж вы все тут зазнались Очень. Вот что, я Раисе Павловне скажу. Не скажете-с. Вы при них и курить-то боитесь. Боитесь. Чтоб были набиты! Не десять раз тебе говорить. Буланов подходит к Аксюше и бесцеремонно обнимает Ее. Что вы с ума сошли? Ах, извините-с. А что вы какой герцогиней смотрите, Красавица вы моя? За что вы меня обижаете? Я вам ничего не сделала. Что я здесь за игрушка для всех? Я такой же человек, как и вы. Нет, послушайте, вы в самом деле мне нравитесь. Ах, да мне-то что до этого за дело? Какое вы имеете право трогать меня? Да что вы все серитесь неизвестно за что? Эка важность, уж и тронуть нельзя. Свое, да не трогать. А кто ж мне запретит? А если не ваше, если чужое, тогда что? Капризы. Надоело. Эдак вы все дело испортите. Какое дело? Как какое? Будто не знаете. А вот какое. Раисе Павловне угодно, чтобы я на вас женился. А что Раисе Павловне угодно-Ттому и быть. Разумеется. Мы с вами люди бедные. Дожидаться, покуда прогонят? Нет уж, благодарю покорно. А куда мне? Опять к маменьке бить сорок ворон За чужим двором? Потише, сударь, Улита идет. Осторожно проскользнув приоткрытую дверь и Исподтишка зорко глядя по сторонам, В зале появляется ключница Улита. Она в блеклом коричневом платье с темной наколкой на Голове. Вам чего здесь? Я, Кажется, Забыла. Ничего вы здесь не забыли. Это вы напрасно-с. У вас есть свой департамент, мы туда к вам Не ходим-с. Карп выпроваживает Улиту. Да, да. Вот так-то лучше будет. Самая проклятая женщина. Расчет прямой, кажется, можно понять. Да я понимаю. Ну так и упрямиться нечего. Перед кем здесь неприступность-то разыгрывать? Раиса Павловна обещает много денег дать. Чего же еще? Креститься надо обеими руками. Иное можно купить за деньги, а другое нельзя. Это фи-философия. Да вы толку в деньгах не знаете, Вот от того так и разговариваете. Нужды-то вы, видно, не видали. А тут впереди жизнь приятная. За деньги-то люди чёрту душу закладывают, А не то чтобы отказываться. Снова показывается Улита. Что вы шмыгаете взад и вперед? Не видали вас тут. Здесь комнаты чистые. Уж, уж и войти нельзя. Как это вы себе покою не найдете? Мечется, как угорелая кошка. Позовут вас, тогда другое дело. Улита уходит. Насильно мил не будешь, Алексей Сергеевич. Ну да я своего добьюсь. Вы у меня не отвертитесь. Ведь вам лучше меня здесь не найти. Ошибаетесь. Захочу поискать, так найду. А может, уж и нашла. Карп Савельевич, если Раиса Павловна спросит, Я буду в своей комнате. Слушаюсь. Аксюша тихо выходит. Эх, Барин, барин. А что, Карп? Молоды вы очень. Знаю, что молод. А это нехорошо-с. А что же мне делать? Не к вашей это пользе-с. А вы старайтесь. Ну уж тут как ни старайся, А вдруг лет не прибавится. Я только что из гимназии. Да что там гимназия? Другие вон и в гимназии не были, Да какие ловкие. Да на что ловкие-то? Да на всё. А уж особливо что мимо рук-то Плывет. Из передних комнат снова появляется Улита. Опять. Да брысь ты, окаянная! Обидчик! Брысь! Да? Ну что же? То-то да. Чего вы барышню-то тревожите? Какой тут авантаж? Ну, все-таки. Осторожней надо, Сударь. Не даром Улита-то ползает. Перенесет сейчас. А, а понравится ли это барыне-то? Еще неизвестно, куда вас Раиса Павловна-то Определят. Они хоть и барыня, Но ведь их дело-то женское-с. Никогда же невозможно узнать, что у них на уме-то. И вдруг одно, а сейчас другое. Ведь у них в мыслях-то не только что на Неделе, На дню до семи перемен бывает. Вот вы говорите жениться, А может, что другое заставят делать. Вы своей воли не имеете-с. Привезли вас сюда на пропитание, Так как маменька у вас в бедности. А вы уж хотите. Вы уж Смотрите всё в глаза. В глаза? Беспременно. Так вот, ходите и смотрите, потому от них Зависимы. А там по времени Из разговора или из чего им можно будет понять. Да, Барыни идут. Улита отстраняет Карпа и широко распахивает дверь Перед барыней. Буланов поспешно приглаживает волосы и, Отступив назад, застывает в позе величайшей Почтительности и смирения. В залу медленно и важно входит Гурмыжская. Она вся в черном, почти в трауре, С четками в руках. За Гурмыжской следуют соседи-помещики. Галантный, с тщательно взбитыми рыжими бакенбардами, Молодящийся Милонов и отставной кавалерист Бадаев С военными регалиями на груди. Я вам говорила, господа, и опять повторяю: Меня никто не понимает. Решительно, решительно никто. Понимает меня один наш губернатор и отец Григорий. Став перед киотом, Гурмыжская усердно молится. И я, Раиса Павловна. Ну, может быть, может быть. Раиса Павловна, поверьте мне, все высокое и все Прекрасное-Ну верю, верю, охотно верю. Садитесь, господа. Надоели. Что вы? Ничего. Гурмыжская замечает стоящего в картинной позе Буланова. Алексис, Алексис, вы мечтаете? Господа, представляю вам молодого дворянина Алексея Сергеевича Буланова. Судьба его очень интересна, господа, Я вам сейчас расскажу. Алексис, погуляйте в саду, мой друг. Буланов уходит, провожаемый взглядами Бадаева и Милонова. Ваш родственник, вероятно. Нет, нет, не родственник. Но разве одни родственники имеют право на наше Сострадание? Господа, все люди нам ближние. Разве я для себя живу? Все, что я имею, все мои деньги принадлежат бедным. Я только конторщица у своих денег, А хозяином всякой бедной и всякой несчастной. Я не заплачу ни одной копейки, Пока жив. Пускай описывают имение. Кому не заплатите? На земство, я говорю. Ах, Уар Кирилыч, не о земстве речь. Никакой пользы, один грабеж. Подвиньтесь поближе. Вы нас не слышите, Уар Кирилыч. Да, не слышу. Этот молодой человек, господа, Сын одной моей приятельницы. Я встретилась с ней в прошлом году в Петербурге. Прежде, давно-давно мы жили с ней совсем как сестры, Но потом разошлись. Я овдовела, она вышла замуж. Я ей не советовала. Испытав сама, я получила отвращение к супружеству. К супружеству, но не к мужчинам. Уар Кирилыч! Да я почем знаю? Я только спрашиваю. Ведь разные бывают характеры. И к мужчинам, особенно таким, как вы. Премного вам за это благодарен. Раиса Павловна строгостью своей жизни украшает Всю нашу губернию. Наша нравственная атмосфера, если можно так сказать, Благоухает ее добродетелями. Лет шесть тому назад, когда слух прошел, Что вы приедете жить в усадьбу, Все мы здесь перепугались вашей добродетели. Жены стали мириться с мужьями, Дети с родителями. Во многих домах даже стали тише разговаривать. Шутите, шутите. А вы думаете, мне без борьбы досталось это уважение? Но, господа, мы удаляемся от нашего разговора. Когда мы встретились в Петербурге, Моя подруга давно уж овдовела и, Разумеется, глубоко раскаивалась, Что не послушалась моих советов. Она со слезами представила мне своего Единственного сына. Мальчик, как вы видите, на возрасте. В солдаты годится. Уар Кирилыч, не судите по наружности. Он, бедный, слаб здоровьем. И представьте себе, какое несчастье. Он поэтому отстал от своих товарищей, Так что все было еще в гимназии и, Кажется, даже в средних классах. У него уж и усики, и мысли совершенно иные. И дамы стали им интересоваться, А он должен с мальчиками-шалунами ходить в школу. Это унижало его. Он скучал, удалялся от людей, бродил один по глухим Улицам. Не по Невскому ли? Он страдал, страдала и мать, но средств помочь горю У них не было. Имение совершенно разорено, А сын должен учиться, чтоб кормить свою мать. А учиться прошло и время, и охота. Ну вот, господа, теперь судите меня как хотите. Я решилась сделать три добрых дела разом. Три? Любопытно. Успокоить мать, Дать средства сыну И пристроить свою племянницу. Действительно, три. Я выписала сюда на лето молодого человека, Пусть они познакомятся. Ну а потом я женю их и дам за Племянницей хорошее приданое. Ну, господа, ну теперь я покойна. Вы знаете мои намерения. Хоть я и выше подозрений, но если бы нашлись Злые языки, вы можете объяснить, В чем дело. Раиса Павловна, все высокое и все Прекрасное найдет себе оценку. Ну кто же смеет? А чего ж не сметь? Никому не закажешь. На это цензуры нет. Впрочем, я мало забочусь об общественном мнении. Я делаю добро и буду делать. А там пусть говорят что хотят. В последнее время, господа, меня томит какое-то Ужасное предчувствие. Мысль о близкой смерти меня не покидает ни на Минуту. Господа, господа, я умру скоро, А я даже желаю, даже желаю умереть. Что вы, что вы! Живите, живите. Нет, нет, нет, не просите меня. Зачем же вы меня просите? Ведь это будут слезы, горькие слезы. Нет, господа, если я не сегодня умру, Не завтра, то, во всяком случае, Очень скоро. Я должна исполнить свой долг относительно Наследников. Господа, помогите мне советом. Прекрасно, прекрасно. У меня близких родных только один племянник мужа. Племянницу я надеюсь пристроить еще при жизни. Племянника я не видала пятнадцать лет и не имею Никаких известий. Но он жив. Жив, я знаю Господа, я надеюсь, что ничто не препятствует мне Назначить его своим единственным наследником, А? Полагаю. Да о чем тут толковать? Ну благодарю вас, благодарю вас. Я и сама так же думала. Он меня не забывает, он каждый год присылает мне Подарки, но писем не пишет. И где он неизвестно. И я не могу писать к нему. А я еще ему должна. Один должник его отца принес мне старый долг. Сумма хоть небольшая, но она тяготит меня. Он точно скрывается от меня. Все подарки от него получаю с разных концов России: То из Архангельска, то из Астрахани, То из Кишинева, то из Иркутска. Какое же его занятие? Да не знаю, не знаю. Я готовила в военную службу. После смерти отца он остался мальчиком пятнадцати Лет почти без всякого состояния. Хоть я и сама была молода, но имела твердые Понятия о жизни и воспитывала его по своей методе. Господа, я предпочитаю воспитание суровое, Простое, что называется, на медные деньги. Не по скупости, нет, а по принципу. Я уверена, что простые люди, не ученые, Они живут счастливей. Напрасно. На медные деньги ничего хорошего не купишь, А тем более счастья. Но ведь он же не жалуется на свое воспитание. Он даже благодарит меня. Я, господа, не против образования, Нет, но и не за него. Развращение нравов на двух концах: В невежестве и в злишестве образования, А добрые-то нравы они посередине. Прекрасно, прекрасно. Я хотела, чтобы этот мальчик сам прошел суровую Школу жизни. Я приготовила его в юнкера и Предоставила собственным средствам. А ну покойнее. Но я иногда посылала ему денег, но, Признаюсь, мало, Совсем мало. И он стал воровать, Разумеется. Ошибаетесь, Увар Кирилыч. Подойдя к своему рабочему столику, Гурмыжская вынимает из ящика письмо. Вот посмотрите, что он писал мне. О, я это письмо всегда ношу с собой. Прочитайте, Евгений Аполлоныч. Бадаев и Милонов переходят к столу и садятся около Гурмыжской. "Тетенька моя и благодетельница Раиса Павловна. Сие излагаемое мною применительно к обстоятельствам Моей жизни письмо пишу вам с огорчением, При недостатках, но не с отчаянием. О, судьба, судьба! Под гнётом собственного своего необразования, Пристыжаемый против товарищей, Я предвижу неуспех в своей карьере к Достижению". До сих пор лестного немного для вас и для Него. Но слушайте дальше. "Но не устрашусь. Передо мною слава, слава. Хотя скудное подаяние ваше подвергало меня не раз на Край нищеты и погибели, Но лобызаю вашу ручку. От юных лет несовершеннолетия до совершенного Возраста я был в неизвестности моих предначертаний. Но теперь все передо мной открыто". Вам не стыдно, что ваш племянник, Дворянин, пишет как кантонист? Но не в словах же дело. По-моему, письмо прекрасно написано. Здесь чувство неиспорченное. Входит Карп. Сударыня, Иван Петров Восьмибратов пришел с сыном. Извините, господа, если я при вас приму мужика. Зови, поди, Иван Петрова. Слушаюсь. Только вы с ним поосторожней. Он плут большой руки. Но, знаете, он такой прекрасный семьянин. Это великое дело. Семьянин-то он семьянин, а чище всякого обманет. Ну не верю, не верю, не верю. Не может быть. Мы с вами точно сговорились. Я сам горячий защитник семейных людей и семейных Отношений. Увар Кирилыч, когда были счастливы люди? Под кущами. Входит купец Восьмибратов в белой рубахе, В длинном кафтане, высоких сапогах. Красное, с хитрой усмешкой лицо его лоснится. За ним почтительно следует его сын. Садись, Иван Петрович. Покорно благодарю. Петра, садись. Прикажете дочитать? Читайте, читайте, он не помешает. "Нужда, Ты непостижима. Благодарю вас, благодарю. Скоро мое имя покроется бессмертием, А с ним и ваше никогда не умрет для Потомства детей и внуков. Еще раз благодарю за все, За все. Ваш покорный к услугам племянник, дитя природы, Взлелеянное несчастьем, Гурмыжской". Благодарю вас, Евгений Аполлоныч. Вот спросим простого человека, Он правду скажет. Иван Петрович, хорошо это письмо написано? Первый сорт. Ответь. Вот ежели бы кому прошение, Уж на что было лучше. Но ведь этому письму двенадцать лет. Что же теперь с вашим племянником, С его громкой славой? Ну я ж вам говорю, что не знаю. Вдруг удивит. Ну как бы там ни было, Уар Кирилыч, А я горжусь этим письмом и очень довольна, Что нашла в людях благодарность. Надо сказать, я его очень люблю. Господа, я вас прошу пожаловать ко мне послезавтра Откушать. Вы, вероятно, не откажетесь подписаться Под завещанием. Оно будет готово, я думаю. Впрочем, во всяком случае, милости просим. Приеду. Раиса Павловна, поверьте, Все высокое и все прекрасное-Конечно, Если судить строго, я, я немного виновата перед Наследником. Я уж кое-что продала из имения. Да таки, сударыня, довольно. Особенно как изволили проживать в столицах. Я ведь очень щедро помогаю. Для ближнего мне ничего не жаль. Так-с, хоша бы для себе. Вы своему хозяйка, всякий человек желает вас. А теперь вот уж лет семь я живу совсем Иначе. Это точно. Слухов никаких нет, чтобы насчет... Постоянную жизнь ведете. Ах, да я и прежде. Да не об том речь совсем. Я говорю, что я живу очень экономно. Из-извините, Не об вас речь. Вы не рассердитесь, пожалуйста. Но действительно, у нас много дворянских Имений в конец разорено бабами. Если мужчина мотает, все-таки в его мотовстве Какой-нибудь смысл есть, а бабий глупости меры Не положено. Нужно любовнику халат подарить, она хлеб продает не Вовремя за бесценок. Нужно любовнику ермолку с кисточкой, Она лес продает строевой, бережной Первому плуту. Это вы, ваше высокородие, действительно, Уж ежели им, женскому сословию, В чем воля, добра мало. Ты думаешь? Ах, Ваня, Ваня, как ты груб. Вобще говорится, сударь. Все-таки, Ваня, надо быть осторожнее, Мой друг. А вот ты ошибаешься. Не отдам разорены имения от того, Что Свободы много. Какой свободы? Где это? Где? Ах, Уар Кирилыч, я сам за свободу. Я против стеснительных мер. Ну, конечно, для народа, для нравственно Несовершеннолетних необходимо... Но согласитесь сами, до чего мы дойдем. Купцы банкротятся, дворяне проживаются. Ха, скоро необходимо будет законом ограничить Расходы каждого, определить норму по сословиям, По классам, по должностям. Ну что ж, представляйте проект. Теперь время проектов, все представляют, Все. Не удивите, не бойтесь, ща и глупей вашего Есть. Господа, господа, я вас жду послезавтра. Поклонившись, Милонов и Бадаев уходят. Садись, Иван Петрович. Петра, садись. Изволили присылать, сударыня? Да, да, да. Мне очень нужно тебя видеть. Ты принес деньги-то? Нет, сударыня, признаться, сказать, Не захватил. Ну как же? Да ежели нужно, прикажите, я завтра же принесусь. Ну, пожалуйста. Ты, может, водочки хочешь, а? Нет, что вы, увольте-с. Нам тоже к бесблаговременни, тоже ведь все одно Люди. Ты уж все принеси, как у нас с Тобой уговор был. Слушаюсь. А я не помню, там, кажется-Да не Извольте беспокоиться. Полторы тысячи. Где эта записка? Неужели я ее выронила? Вот не найду никак. Поищите, сударыня, хорошенько. Во всяком случае, Иван Петрович, мне этих денег Мало. Не купишь ли еще у меня участок леса, А? Да что уж вам весь его продать, Сударыня? Куда вам его беречь-то? Ведь с лесом, поверите ли, только грех один. Крестьянишки воруют, суди с ними. Лес возле города, всякой беглой, Всякой бродягу пристани с ними. Ну и для прислуги тоже, для женского полу. У них, конечно, грибной интерес и насчет ягода Выходит совсем напролет. Нет, я весь теперь не продам. Что это за имение без лес? Нет, это некрасиво. Может быть, со временем. А ты купи у меня тот участок, что ближе К городу. Хоша я теперича и не при деньгах, Отчего же и не купить, ежели сходно продавать Будете?