Ужасно шумно в доме Шнеерсона

Ужасно шумно в доме Шниерсона, Всех тех зехо́йших прямо дым идёт. Там Женя отца на Соломона, Который служит в Губтранмот. Невеста же, курьерша с финотдела, Сегодня разделась в пух и прах, Фату́ мешкова́ю надела И деревяшки на ногах. Глаза аж прямо режет освещенье, Как будто бы большой буржу́йский бал, А на столе есть угощенье, Что стоит целый капитал. На блюдечке лампадка с керосином Под потолком безжалостно коптит, А рядом в баночке с бензином Стакан с подсолнечным Стоит. Бутылки две с раствором сахарина, А мамалыга с виду точно кекс, Повидло, хлеб с кооператива, Из ячки разные гебекс. Бутылочка с раствором сахарина Из гуты со сушёного настой, Картошек вареных корзина, Стаканы с федерской Водой. На подоконнике три граммофона: Одинский квоком бешено хрипит, Другой увертю́ру из "Манона", А третий шпиль да с фреликс лит. И пляшут гости все в восторге диком, От танцев валится почти что дом, Как вдруг вбегает старший дворник с криком: "Ша, тихо! Канает преддомком!" Сам преддомком Абраша Дер-Молочник Вошёл со свитою, Ну точно царь, За ним Войншто́к, Его помощник, И Хаим Ка́чкес, секретарь. Все преддомкому уступили место, А сам жених торжественно привстал. "Знакомьтесь, преддомком, невеста Абрам Клотц Хо́на Качкава́л". Но преддомком всех поразил как громом, Ужасный получился вдруг скандал. "Я не пришёл к вам как знакомый", В ответ он жениху сказал. "Скажите, кто на брак дал разрешенье? А кто ж теперь вообще его даёт? Я налагаю запрещенье, Чтоб завтра был мне развод". Зама́шки преддомко́ма были грубы, Не захотел жених ему смолчать. Он двинул преддомко́ма в зубы, И начали все фреликс танцевать.