Старый двор

Очередь к мясу с семи до рассвета. Мать шепчет: "Терпи, я сплю". Но не сплю. Снег лип к валенкам. Сладко и липко. Синие сумки и вечный авось. Сосед с авоськой делился сигарой. Говорил: "Доживём. Тут не так уж и ад". Мы верили взрослым, как сводкам в газете. Вкус пыли на хлебе И сладкий компот. Это было давно. Как вчера, будто рядом тот зелёный подъезд, Наш дрожащий хоровод. Мы делили дворы, как страну на отряды, И никто не считал, кто богаче, Кто живёт. Это было давно, но в груди ещё Греет тот июньский салют над кромкой панельных крыш. Всё ушло и ушли, только память не стареет. Ты во сне мне махнёшь и опять во дворе Стоишь. Праздник в столовой. Гирлянды из ваты. Мандарин на троих, но казался горой. Пьяный Дед Мороз из соседнего штата. Ну, с завода, конечно, Но нам был герой. Футбол до заката, портфель под скамейку. Рваный мяч, как луна, по песку между плит. Дрались, мирились, делили линейку. Кто-то в армию, кто-то в монастырь битых плит. Это было давно. Как вчера, будто рядом тот зелёный подъезд, Наш дрожащий хоровод. Мы делили дворы, как страну на отряды, И никто не считал, кто богаче, Кто живёт. Это было давно, но в груди ещё Греет тот июньский салют над кромкой панельных крыш. Всё ушло и ушли, только память не стареет. Ты во сне мне махнёшь и опять во дворе Стоишь. Нынче внуки в экранах, А не в подворотнях. У двора новый цвет, но ступени всё те. Я иду, шевеля Старым шрамом на локте, ищет пальцами дверь мальчик В прошлом себе. Это было давно. Как вчера, будто рядом тот зелёный подъезд, Наш дрожащий хоровод. Мы делили дворы, как страну на отряды, И никто не считал, кто богаче, Кто живёт. Это было давно, но в груди ещё Греет тот июньский салют над кромкой панельных крыш. Всё ушло и ушли, только память не стареет. И пока помню я наш двор, значит, Он ещё дышит.