Память-Рана E

До смерти здесь С тобой. Опять стучит по окнам холодный серый дождь. А в комнате накурено и по костям бьет дрожь. Года летят, как птицы, их не вернуть назад. И я бреду по жизни, как будто наугад. Друзья ушли до срока: кто предал, Кто пропал. Я на своем веку немало повидал. Судьба сдавала карты не те, что я просил, Но я играл до талого, пока хватало сил. Да душу можно по лоскутам собрать, Сцепить до боли зубы, поверить и прощать. Сшивать все по живому иглой без анестезии, Глушить тоску водярой, чтоб все забыть. Но сколько ни топи ты эту боль на дне Стакана, а память сука-стерва, Как наживая рана. Затянется порез, утихнет волчий вой, Но эти шрамы, слышишь, до смерти здесь С тобой. Любовь сгорела пеплом. Остался горький дым. Я был когда-то глупым, отчаянным, Живым. Теперь виски седые и взгляд уже Не тот. И черт его лишь знает, Что завтра нас всех ждет. Бросало по ухабам, ломало на ветру. Я эту чашу жизни до капли соберу. Не жду от неба жалость, Не верю в чудеса. Да душу можно по лоскутам собрать, Сцепить до боли зубы, поверить и прощать. Сшивать все по живому иглой без анестезии, Глушить тоску водярой, чтоб все забыть. Но сколько ни топи ты эту боль на дне Стакана, а память сука-стерва, Как наживая рана. Затянется порез, утихнет волчий вой, Но эти шрамы, слышишь, до смерти здесь С тобой. И не стереть года, И не простить грехи. В блокноте старом рвутся последние стихи. Мы все несем свой крест по выжженной земле. И только эти шрамы Как метка на душе. Но сколько ни топи ты эту боль на дне Стакана, а память сука-стерва, Как наживая рана. Затянется порез, утихнет волчий вой, Но эти шрамы, слышишь, до смерти здесь С тобой. До смерти здесь с тобой.