Волка ноги кормят E

Я помню, как первый раз сел, помню, Как вышел. Мы вновь на своей полосе вроде как Дышим. Там хлопала плетка и визг, Холодные крыши. Ты, милая, там не реви. Люблю тебя, слышишь? А там жена и дети, заботы домашние. Тут лагеря, браслеты, телесные тяжкие. Там ждут меня родные, там сын подрастает мой. Тут коца, седые бараки, блядь, И конвой. Нескоро двадцать первый, Второй срок махинация. Вроде фортуна улыбалась, снова мигалки и рации, Снова решетки, мусора, снова фотки и пальцы, Снова знакомая братва, Мурманск восемнадцатая. Стоп! И вроде совесть без пятен. На коридорах слышу стон. Привет сестренке и братьям! Цапнул карандаш простой. Письма болью дышали. За вас болел я всей душой, но забои держали Меня. Налажены ходы, летят годы, Как дым, а мы душою не стареем, Душой молоды. Раз уж сам я до покусов здесь, До ниц седых, мне бы для сына своего другой Жизни найти. Фабриковали дело внаглую белыми Нитками. Там в легавском отделе пили кровь мою Литрами заинтересованные лица, Обросшие связями с теми Госдумой, Полиция и еще разные мрази. Ну а пока на убыль срок, дай Бог, Не раскрутят. Рядом козырь, браток. И есть достойные люди. Тут качалка, рукопашка, надо быть в форме. И пусть в прошлом все вчерашнее волка ноги кормит, Волка ноги кормит, волка ноги кормит. Роману Терминатору привет в Мурманск. И пусть в прошлом все вчерашнее волка ноги кормит. Будет все один хуй, будет все в Порядке. Подрастает сын мой, рядом есть Ребятки. Мне свобода снится, снится каждой Ночью, будто разрываю Решетки эти в клочья. Будет все один хуй, будет все в Порядке. Подрастает сын мой, рядом есть Ребятки. Мне свобода снится, снится каждой Ночью, будто разрываю Решетки эти в клочья.