Понемногу

Дворы, где фонари, как свечи в пустых подъездах. Мы в них застыли слишком рано, слишком трезво. Календарь листает судьбу, будто пресс на честно, Где за улыбку платишь нервами и нежностью. Я молод, паспорт врет, мне хуже на вести, Но сердце старше меня по лету звенит в долги. Суета дремит, монеты в карман, а уйти. Город дрожит светом, я иду, но как один дым. Легко нурах инеилы. Сомнений хватит стопудов спеси. Если жизнь короткий, Я без завтра тюнал честно. Снаружи живой, внутри тишина. Глаза не горят, да и ночь не вина. Такой молодой, а душа седина. Я все еще здесь между пеплом и светом. Снаружи живой, внутри тишина. Глаза не горят, да и ночь не вина. Такой молодой, а душа седина. Я все еще здесь между пеплом и светом. На кухне чайник свищет, как метро в тоннель. Мы учились ждать, пока мечты не постарели. Кто-то смог уйти в IT, кто-то в черный юмор. Кто-то смог, кто в ноль, у каждого свой номер. Я пишу на стенах мысли, это мой график. Пальто пахнет твоим ароматом, помигаю факеле. Если спросишь, как дела, скажу: "Дышу понемногу," Потому что в рае чека правда слишком строгую. Я не герой, просто держу прямую спину. Ведь падать проще, чем тянуть финиш вилы. Любовь не лайк, не не прояснима. Она, когда молчишь, все равно взаимно. Не проси меня смеяться громче, чем могу. Там, где просят чудо, я оставлю бегу. Если станем ценой, то я стану фонарем. Но, пожалуйста, не гаси меня до съем. Снаружи живой, внутри тишина. Глаза не горят, да и ночь не вина. Такой молодой, а душа седина. Я все еще здесь между пеплом и светом. Снаружи живой, внутри тишина. Глаза не горят, да и ночь не вина. Такой молодой, а душа седина. Я все еще здесь между пеплом и светом.