205 E

Я беру две по ноль пять. Хватишь меня в свои руки. Утром блевать будешь в ладони, как в японской Порнухе. Может, еще не забыла наше последнее лето? Ты пела: "Колпинский проспект, Сангао, Клео, пакеты". Значит, берем по ноль пять. Хватишь меня в свои руки. Утром блевать будешь в ладони, как в японской Порнухе. Ты, я знаю точно, забыла наше последнее Лето, как умирали дельфины на дне бензина пакетов. Ты че? Твои порезы на пальцах, на мой разбитый пизда. Как шмамы, как Дюжев и Баню снова целуем, Бросая. Зато разбитая камера, полароида снимки, Где я запомнил надолго эту косую улыбку. Твой взгляд исподлобья есть вызов, сцекает по Пятьдесят. Шкалик разбился о бетон, Зрачки как фары косят. А я не Боров, но упал в твои цветные Татули. Сниму похожих с сигареты, Мы их завтра покурим. Ведь так? Кугардин, артиллерия, но больше так я не буду рыгать Тебе на дисплей, где Рома записан дурой. Трусливый, как пес Кураж, боюсь в своих пьяных Шутах. Меня потерло с контактов, как у Уберкаля Маршрутка. И больше бы так не делал, Но питерский андерграунд впускает себе по венам. Я беру две по ноль пять. Хватишь меня в свои руки. Утром блевать будешь в ладони, как в японской Порнухе. Может, еще не забыла наше последнее лето? Ты пела: "Колпинский проспект, Сангао, Клео, Пакеты". Значит, берем по ноль пять. Хватишь меня в свои руки. Утром блевать будешь в ладони, как в японской Порнухе. Ты, я знаю точно, забыла наше последнее Лето, как умирали дельфины на дне бензина пакетов. Ты че?