Приёмыш: Через несколько месяцев

Через несколько месяцев я снова попал на Светлое Озеро. Была уже поздняя осень, выпал первый снег. Навстречу мне выскочил тот же соболька. Теперь он узнал меня и ласково завилял хвостом еще Издали. Тарас был дома, он чинил невод для зимнего лова. Старик имел утомленный вид и казался теперь дряхлым, Жалким. Разговорились, И он рассказал про свое горе. "Помнишь лебедя-то? Ах, хороша была птица! А вот мы опять с соболькой остались одни." "Убили охотники?" "Нет, Сам ушел. Вот как мне обидно-то. Уж я ли, кажется, не ухаживал за ним. Из рук кормил. Он ко мне и на голос шел. Плавает он по озеру, я его кликну, Он и подплывет. Ученая птица. И ведь совсем привыкла. На перелете стадо лебедей опустилось на озеро. Ну, отдыхают, кормятся, плавают, А я любуюсь. Пусть птица с силой соберется. Неблизко лететь. Мой-то приемыш сначала сторонился от других лебедей. Подплывет к ним и назад. Те гогочут, по-своему зовут его. Он домой. Дескать, у меня свой дом есть. Так три дня это у них было. Все, значит, переговариваются по-своему, По-птичьему. Ну а потом вижу, мой приемыш затосковал. Вот все равно как человек тоскует. Станет на одну ногу у самой двери И стоит, пока не сгонишь его с места. Только вот не скажет человечьим языком: "Пусти, дедушка, к товарищам. Они-то в теплую сторону полетят. А что я с вами тут зимой буду делать?" Ах ты, думаю, какая задача. Пустить, улетит за стадом и пропадет." "Почему же пропадет?" "А как же? Те-то на полной воле выросли. Их молодых-то отец с матерью летать выучили. Своими глазами видел, как молодых обучают к Перелету. Ну а мой-то приемыш один вырос и никуда не Летал. Где ему перелет выдержать? Выбьется из сил, Отстанет от стада И пропадет." Старик опять замолчал. "А пришлось выпустить", с грустью опять заговорил Он. "Все равно думаю, если удержу его на зиму, Затоскует. Уж птица такая особенная. Ну и выпустил. Пристал мой приемыш к стаду, Поплавал с ними день, А к вечеру опять домой. В последний-то раз отплыл от берега, Остановился И как, братец ты мой, крикнет по-своему. Дескать, спасибо, дедушка, за хлеб, За соль. Только я его и видел. Остались мы опять с соболькой одни. Первое-то время сильно тосковали. Спрошу его: Соболька, а где наш приемыш? А соболька сейчас выть, Значит, жалеет. И сейчас на берег, и сейчас искать. Мне все по ночам грезилось, что приемыш тут вот У берега крылышками хлопает. Выйду. Никого нет. Вот какое дело вышло."