Застольный спор

Был как всегда застольный спор. Звенели чаши. И тут зашел вдруг разговор о дружбе нашей. Он словно выстрелил в упор, когда сказал, Что дружбы нет, все это вздор. И замолчал. Меня, как словно кто огрел. Что это, шутка? Я даже где-то протрезвел аж до желудка. А он закончил мысль ясней, дополнив вдруг, Что, мол, не верит он в друзей и я Не друг. Мозг сеял мысли впопыхах, Сомненьем сытый, а я сидел как на гвоздях, Гвоздями прибитый. А как же песни, думал я о нем, О нас? Ведь в них же вся душа моя. И вот те раз! Я же выворачивал ее всю наизнанку. И коль уж пел, то ё-моё, во всю горлянку. Какой в глазах его был свет не погасить. И вдруг такое. Да ну нет, не может быть. Он говорил: вот ты бы смог, сыграв с судьбою, Шагнуть под спущенный курок, закрыв собою. И не слова здесь говорить, да под стопарь, А чтоб на деле положить жизнь на алтарь. Да я же пел, что я смогу, пусть даже Сгину, не дам злорадствовать врагу, Прикрою спину. От возбужденья кругом аж шла голова. А он сказал: все это блажь, одни слова. Почти десятка на двоих к судьбы подножью. Я ж никогда не пачкал стих притворной ложью, Хоть в счастье быть с ним, хоть в беде Считал за честь. А лгать в стихах, да разве ж где такое Есть? Но так устроена, видать, Душа поэта, что коль полюбит, то плевать, Что без ответа. И все же влезла в сердце грусть, И спор погас. Я замолчал. Что ж, время пусть рассудит нас. А время ухватило суть за пуповину. Он принял в грудь, что мне воткнуть Хотели в спину. И, глядя мне в глаза в упор, вздохнув, Сказал, Что дружбы нет, все это вздор. И Замолчал.