В прошлой жизни всё осталось

В прошлой жизни всё осталось под раздрельной Ножевой. Она выла, упиралась, будто вёл её Конвой. С изувеченного тела мягко выбралась душа, Встрепенулась, полетела и вернулась не спеша. Старшина вскинул руки: "Глянь, Живучий, не подох!" Да уж, это вам не шутки во хрыкованый сапог. И я с сжатыми зубами с нар спускался, Как в бреду, чтоб разбитыми губами окунуться в Баланду. Как в тумане всё качалось, Боль кричала, что там смерть. Так над телом извращалась, лучше было б помереть. Не случилось, вот досада, рано видно отходить. Значит, так кому-то надо, значит, Так тому и быть. И пошли этапы, зоны, смерть хозяюшка везде. Уркаганские законы, что не писаны нигде. По ножовщине и драке, скалясь, Рвутся с поводов озверевшие собаки разъярённых Мусоров. Я решил в тайге свободней, А тайга-то как близка! Но овчарки попроворней лихо взяли след зэка. И кому-то звёзды дали с "благодарностью" в графе, А меня всё прессовали эти суки в галифе. Пум сказал: "Не затоскуем, ещё раз уйдёшь, Зэка, но училовить не будем, а пристрелим, Как волка". Те слова не стали новью. Да и где уж бегать мне, когда харкаешься кровью, Становись хоть сам к стене. Всё отмерилось годами. Возвратился в город свой бомж с котомкой за плечами И с червонцем за спиной. Что теперь мне с этой волей? Нахрена я сдался ей? Лучше б я тогда от боли помер было б Веселей.