Полярная сова

За высокий сугроб закатилась звезда. Блещет месяц глазам невтерпёж. За полярный посёлок за наростами льда, На бриллиантовый замок похож. Посреди кристаллических белых громад на седом Телеграфном столбе, Оседлав изоляторы, совы сидят и в лицо Они смотрят тебе. Посреди кристаллических белых громад на седом Телеграфном столбе, Оседлав изоляторы, совы сидят и в лицо Они смотрят тебе. Харк! Режим особый кровь и боль. Харк! Бродяг здесь множили на ноль. Харк! Бетонный пол над мир златой. Харк! Не умирай, братан, постой. А ночами мне снится тот дом у пруда, Где когда-то с тобою вдвоем Провожали закат и клялись навсегда. Но сирена и снова подъем. Перекличка, как лай исхудавших зэка, На растяжку и утренний шмон. И по ребрам сапог, и слетел с языка еле Слышный измученный стон. Перекличка, как лай исхудавших зэка, На растяжку и утренний шмон. И по ребрам сапог, и слетел с языка еле Слышный измученный стон. Харк! Спецбур здесь жизни на кону. Харк! И сотни душ идут ко дну. Харк! Здесь дьявол кружит по ночам. Харк! Дает он силу палачам. Левый берег, сави и огней не видать. Вновь метель над тайгою кружит. И избитый бродяга все стонет опять и с тоскою На стену глядит. Ты, братишка, держись, им тебя не сломить. Слышишь, ветер поет про весну? С нами небо и Бог. Значит, будем мы жить. Все пройдем и суму и тюрьму. Ты, братишка, держись, им тебя не сломить. Слышишь, ветер поет про весну? С нами небо и Бог. Значит, будем мы жить. Все пройдем и суму и тюрьму. Харк! Режим особый на крови. Харк! Ты пой, гитара, говори. Харк! И память вечная покой. Харк! Тем людям, что забрал с собой. Харк! Режим особый на крови. Харк! Ты пой, гитара, говори. Харк! И память вечная покой. Харк! Тем людям, что забрал с собой. Харк! Режим особый кровь и боль. Харк! Бродяг здесь множили на ноль. Харк! Бетонный пол над мир златой. Харк! Не умирай, братан, постой.