Солома

А ветерок гоняет листья по тропинкам. На Новоленинском погосте тишина. А на глазах красивой женщины слезинки. Почти что двадцать лет она совсем одна. А ты застыл и смотришь: всё вокруг в граните, Как и тогда, тебе всего лишь тридцать семь. Ушёл иркутский вор, ушёл от нас в сините. В том сентябре Ушёл от нас он насовсем. В такой же день под вечер в девяносто пятом Сразили пули тебя подло наповал. И мы сегодня здесь с тобою, Как когда-то. Все те, кого ты помнил И кого ты знал. Уже у многих сединой виски покрыло, А ты по-прежнему такой же молодой. Здесь в тишине, как будто время вдруг застыло И увело назад, как будто бы с собой. Осень-тяпой кружит над Иркутском сибирским, И осенний звучит вдалеке саксофон. Ты прости нас, Володя, прости нас, Братишка, Что тебя уже нет, Ну а мы всё живём. Осень-тяпой кружит, листья жёлтые Носит Над могилой людской, над соломой ворон. С постамента глядишь, ни о чём нас не Просишь, А душа воровская с Иисусом Христом. И Зазвонят в иркутских храмах колокола, И полетит их звон над вечною тайгой. И мы сегодня обо всём ушедшем вспомним, И уведёт нас снова память за собой. Запомним все мы доброту твою и силу. Твоим убийцам Бог уж вынес приговор. И снова в сентябре придём мы на могилу, Где спит иркутский наш родной законный вор. И снова в сентябре придём мы на могилу, Где спит иркутский наш родной законный Вор. Осень-тяпой кружит над Иркутском Сибирским, И осенний звучит вдалеке саксофон. Ты прости нас, Володя, прости нас, Братишка, Что тебя уже нет, Но мы всё живём. Осень-тяпой кружит, листья жёлтые носит Над могилой людской, над соломой ворон. С постамента глядишь, ни о чём нас не Просишь, А душа воровская С Иисусом Христом. С постамента глядишь, ни о чём нас не просишь, А душа воровская с Иисусом Христом.