Монах и Бес

Средь мхов и елей вековых жил инок тихий, Арсений монах-аскет. Душу выбелить хотел, как первый снег, Но шли года, неся сомненья. Осенний Дождь стучит в окно, туман крадётся за Плечом. В душе так пусто, холодно, темно, И вера Покинутый ключ. Бусы в пальцах зябнущих сжимал, Но чей-то шёпот тишину зарвал, И страх подполз К израненным костям. «Тебе Ли, тяжко, брат?» Скользнул вопрос, как бархат злой по келье в тишине. Вскочил монах, И в жилах стынет кровь. «Кто здесь?» Но в келье только мрак и сырость, Замерла последняя любовь, молитва, Потерявшая всю милость. И голос вновь: «Устал ты, инок, Позволь избавить от оков». «Изыди, бес!» Был крик его суров. Свеча метнулась и погасла вдруг. Осенний дождь стучит в окно, туман Крадётся за плечом. Тени в келье начали свой пляс, Смех горел в углях бездонных глаз. Вспомнил он слова простые, Понял вдруг: страдание угромное не кара, А долг его святой. Глядя смутно, где бес плёл паутину, Сказал он тихо, но как сталь твёрдо: «Нет! Боль моя, её я не покину, А ты над ней не властен никогда». Тень Взвыла, вихрем закружилась, голос стал подобен Рёву зверя. Рухнул мрак, Отчаянье развеяв. Когда пробился луч зарёй румяной, Монах сидел измученный, но живой, Наполнен силой тихой и желанной. Крест свой сжал, прощаясь с той печалью, И обрёл потерянный покой.