Кощей. Часть 3. История Бабы-Яги

Многие лета, многие зимы, многие Судьбы стёрлись в веках. Сколько событий едва уловимых, Знаний, обрядов, распавшихся в прах. Я собирала крупица к крупице, чтоб не Забыли, не стёрли в пути. Грёзы внимала на ранней зарнице, Я помогала до цели дойти. Знанья дарую С открытой душою, Если захочешь, откроешь Глаза. Не заставляю, Не жду и не спорю. В мраке без света одна Пустота. Помню, как вой прокатился по Нави. Помню, как души заполнили явь. В ночи кричали и жутко стонали, Кровь леденея, в слезах заходя. Им непонятно, что делать так больно. Солнечный свет их безжалостно жжёт. Голод снедает и разум, что штольня. Темень и холод одни Напролёт. Знанья дарую с открытой Душою, Если захочешь, откроешь Глаза. Не заставляю, Не жду и не спорю. В мраке без света одна Пустота. Мне полоснуло по сердцу то горе. Бросилась ласточкой к смрадной реке. Стража там нету, кровавое море не Пересечь, лишь стенать в кипятке. Я ухватилась за алые цепи. Я вновь сшивала фрагментами Навь. Я обгорела, почти что ослепла. Я же с цепями навеки срослась. Знанья дарую с открытой Душою, Если захочешь, откроешь Глаза. Не заставляю, Не жду и не спорю. В мраке без света одна Пустота. Помню, что слышала смех Чернобога, Слово о глупости в полубреду. Помню, как вновь проступила дорога, Только уйти я уже не могу. Рвалась и падала, громко кричала, Только не сделать мне даже и шаг. Вновь не подняться, как раньше летала. Морок заполнит безрадостный Мрак. Силы мои Утекают сквозь пальцы, Будто добыча Попалась в силки. Солнца лишь призрак в оплавленных Пяльцах. Полнится сердце несбыточной Тоски. Я усыхаю От жуткой Тоски.