Крамола E

Ебучий бит, вербальный ряд. Я в полном ахуе, брат, но всё же рад. Мне боги дали шанс участвовать в борьбе. Вдвойне прекрасный путь наверх, если рождён на дне. И мне плевать, и я ебал, куда летит Ниберу и кто её послал. Всё это шляпа, брат, всё это постанова. И ихний русский рэп в натуре беспонтовый. Как сделать комплимент ебучим фруктам? Вы не выёбывайтесь там, все люди хрупкие. Все ваши папы, все ваши ксивы всё это лишь Ваш путь от колыбели до могилы. И завтра может не настать любой, Братик, из моментов для каждого из нас и для Наших оппонентов. И ты как сущность вечен, но будешь гнить как Мясо в сырой земле холодной. Это не прекрасно, совсем не эстетично. Одна сплошная грязь. И ты как сущность вечен, но будешь гнить как Мразь. И некому звонить, и некому поныть, И все свои регалии можешь с собой зарыть, Прибить себе на спину и показывать чертям. Ведь правильная ксива канает даже там. Лучше индульгенцию при жизни прикупить, И Церковь всё простит, ведь Церковь может всё Простить. И нехуй расслабляться, Инквизиция жива, и экзорцист найдется, И для плахи голова. И нехуй тут кощунствовать, быстрей перекрестись и Покажи визитку, поставь свечку и окстись, Раскайся, повинись и всё им расскажи. Ну как на духу, но соблюдая подежи, Чтоб папе стыдно не было, что дурня воспитал. Он человек серьёзный, он всё всегда решал. Как скажет, так и будет. И нехуй самим думать. Ведь именно за это сожгли Джордано Бруно. Он думал дохуя и дохуя пиздел, Но не имел лицензии, визиток не имел. Ему же говорили, его предупреждали, А он и сам никто и не имел регалий. И даже сам Коперник заднюю включил, А этот, как баран, уперся, как дебил. Когда его сжигали, он даже не стеснялся, Он даже не дымил и матом не ругался. И этот чернокнижник горел, как белый лист, Как ни стыда, ни совести, как Гитлер пацифист. Такого быть не может, и он совсем зазнался, Когда горел огнём и даже не стеснялся. Он не просил, не плакал и никого не сдал. И меры были приняты, закон торжествовал, А методы лишь средство и их прерогатива держать всё Под контролем, в мешке запрятав шило, И нахуй грязным мыло, и страждущим вода. Всё это им видней. А ты смотри сюда. А ты смотри и слушай, и рот открой пошире. Здесь Дикий Юг, мой друг, кальян в прямом эфире. Всем партизанам, всем захолустью мира, Повстанцам всех времен, катанам и секирам, Всем саблям и мачете, мечам и алебардам, Всем, кто прочнее стали, всем, Кто стоит за правду, героям всех времен во всех Пространствах мира качает этот бит, Звучит эта рэпчина, а жизнь себя ключом баллонным по Ключице. И только правда нам поможет всем окститься. И только лишь могила горбатого исправит. И этот мир пылает в этой войне без правил. И стадо в стойлах, и рыба в сети. Всё интересней жить на этом белом свете. Блестят монеты, сверкают стразы, А за решеткою одни лишь только obrazy, А их там нету, они в диване, зрятся в Телике, всё ебло сметане. Берут кредиты и ипотеки, с пивным Животиком на Шевролеке ладят долги Этой планеты, жирным банкирам делают минеты. Сосут без соли, сука, и выходных. И этим паразитам посвящаю этот стих. Они повсюду, будь осторожней, люди, Как натюрморты, чисто хуи на блюде, Как на картинках фрукты на полках. А мы по лезвию ножа и вечно на иголках. И всем кварталам, и всем районам знакомо то, Что мне знакомо. И ты как дома в бетонных джунглях, И ты как в джунглях у себя дома. И рога-даба, джангл-рэпчина качает джунгли, Качает спины. Чем больше кача, тем больше силы. Качайте, братья, от колыбели до могилы. И рога-даба, джангл-рэпчина качает джунгли, Качает спины. Чем больше кача, тем больше силы. Качайте, братья, от колыбели до могилы. И рога-даба, джангл-рэпчина качает джунгли, Качает спины. Чем больше кача, тем больше силы. Качайте, братья, от колыбели до могилы. Это Дикий, Дикий Юг. Это Дикий, Дикий Юг. Дикий