Перелётные prod. by 248 E

Два четыре восемь, Мод Зал, Израиль одиннадцать, Блядь. Тут бьют без промаха, сука! Ага. Карандаш чернил. А. Я вижу мир, пропитанный всякой химозой поганой. Хочешь кури много дыма, хочешь просто помахай. Свет проникает в комнату, мой брат на брусьях в Грабли. Какая милая брюнетка! Айда ко мне, дай помацаю. Душа продалась канистре, деньги ложатся в оффшоры. Штунт из-под ног подкосился, остался висячим на Шторе. Стрелка осталась на двести печальная участь Мотора. Когда стреляю с плеча, Теряю угол обзора. Не касаюсь политики, дешевый мир, Куртизанки. Лица жирные и потные, Законы жизни халявной. Мы ровным строем шагаем, железо льют работяги. Они колбасу жрут без хлеба, икрой кидаются вяло. Снова осень красавица, в душе настало спокойствие. Взгляд провожает людей, ушедших под радугу ровную. Из носа кровь уже реже, года остаются покорными. Режим бетонных условий усвоил, но все же свободный. Здорово, Костян! Че тебе еще рассказать? В последнем совместе душу оставил, Но могу заново. Снова и снова талдычу, что по жизни замер я. Это все сумерки не дают покоя. Бог, забирай меня. Если жизнь это бой, то пока бороться мне больно. Сейчас вставляет бороться и бой, в крови порой Двадцаточка моль. Я потерял веру Бога, Проебал радость к жизни в итоге. Радуюсь лишь одному, что пока не подвели ноги. Чем старше, тем хуже. В голове жижа, на улице лужи, в душе моей Стужи. Ну тебе душа нараспашку, Друже. Если все поэтапно вспомнить, Вылезет грыжа. Не хочу грузить сильно, но если вкратце, Поехала крыша. Я думал, я музыкантом буду, со мною дружит музло, Но я загнал себя в яму. Такое себе ремесло. Я давно бы съебался отсюда, есть лодка, Нет весла. Вот так и пошло. В душе моей черной вечно весна. Когда-то этот город полностью обесточат и будет Слышен только собачий лай поздно ночью. Под вой сирены в лесу заточат миллионы таких же, Как и ты, на корточках, смогут вновь почувствовать Себя людьми в главном документе этой холодной Страны, но между строчек. Окорчить рожи от боли в ожидании пророчества или Позволить себе больше. Например, устроить самосуд на Красной площади Кого-то прикончить, и изменить навсегда направление И векторы развития общества. И привкус крови на сухих губах от одиночества Сменится страхом, разбавленным в черном, Как ночь, американо кубиком сахара. Сегодня отдают жизнь, как герои, когда-то посаженные За самосуд, а либералов обосранные глаза не видно Из-за границы. И тут уже в споре хуй решишь, Кто прав, а кто виноват. Но каждый год возвращаются домой, сука, Перелетные птицы.